5th International Scientific Symposium UNGEGN: How toponymy can contribute to reach the Sustainable Development Goals (SDGs)

The 5th International Scientific Symposium of the UNGEGN Romano-Hellenic Division has just opened in Rome, bringing together specialists in geographical names, cartography, cultural heritage, linguistic rights, territorial governance and sustainability. The symposium, entitled “How toponymy can contribute to reach the Sustainable Development Goals (SDGs),” takes place from 3 to 5 June 2026 at the Italian Geographical Society, Villa Celimontana – Mattei Palace, in cooperation with the Italian Geographic Military Institute and the Joint ICA-IGU Commission on Toponymy.

The central idea of the meeting is that place names are not merely technical elements of maps and gazetteers. They preserve historical memory, support linguistic and cultural identities, contribute to geographical education, valorise tangible and intangible heritage, and can inform sustainable planning and territorial management.

Opening Session

The symposium opened with welcome addresses by Luigi Postiglione, Pierre Jaillard, Helen Kerfoot, Maria Paradiso, Egidio Dansero, Gianluca Casagrande, and Andrea Cantile, under the chairmanship of Claudio Cerreti, President of the Italian Geographical Society. Gianluca Casagrande introduced the symposium on behalf of the UNGEGN Romano-Hellenic Division.

Session 1: Toponymy, Environment, Education and Identity

Luisa Spagnoli - “Toponymy as historical evidence of hydrogeological risk in Basilicata. An integrated approach combining the geo-historical dimension and satellite monitoring.”
This opening paper examines how place names may preserve evidence of environmental fragility and hydrogeological risk. Focusing on Basilicata, especially the Basento and Bradano river context, it links historical toponymy with satellite monitoring and sustainable territorial planning.

Andrea Cantile and Chiara Giuliacci - “Hydronymic evidence of human-water interaction: water supply and driving force in the small Terzolle Valley (Tuscany).”
This contribution studies hydronyms as witnesses to long-term relations between communities and water. The Terzolle Valley case suggests how water names can reveal patterns of supply, use, movement and local environmental knowledge.

Stefano Piastra - “Toponymy and education in Italy. Textbooks, in-service training for teachers, national curriculum guidelines for geography in schools: a critical balance.”
This paper turns to geographical names in education. It examines how toponymy is represented in Italian school textbooks, teacher training and national geography curricula, asking how place-name studies can strengthen geographical literacy and sustainability education.

Angelo Besana, Nicola Gabellieri and Chiara Lo Destro - “On boundaries, practices, and settlements: notes on hagiotoponymy as a source for historical geography.”
The authors explore hagiotoponymy — place names derived from saints or sacred figures — as a source for reconstructing historical geography. Such names may help trace settlement patterns, religious landscapes, local boundaries and community practices.

Filiberto Ciaglia and Riccardo Morri - “Unlocking the interpretive power of toponymy. A long-term Cartography Seminar to reconnect with place names and foster sustainable citizenship.”
This presentation connects cartographic education and civic awareness. It presents a long-term seminar model in which place names become tools for reconnecting learners with territory, history and responsible citizenship.

Malika Salhi - “Algerian odonymy: between strengthening national identity and the challenges of modernization and socio-political changes.”
This paper focuses on Algerian street names and their role in shaping national identity. It also addresses the pressure of modernization and socio-political transformation, showing how odonymy reflects changing public values.

Session 2: Territorial Memory, Political Authority and Mediation

Angelo Turco - “Naming space: symbolic control in the territorialization process of Sub-Saharan Africa.”
This lecture examines naming as a form of symbolic control in processes of territorialization. The title suggests a broad reflection on how place names participate in power, governance and the making of territorial order in Sub-Saharan Africa.

Sara Racca - “Vernacular neighbourhood names and residents’ spatial structuring of the city: the case of Turin (Italy).”
This contribution studies unofficial or vernacular neighbourhood names in Turin. It highlights how residents mentally structure urban space and how local naming practices may differ from official administrative geography.

Francesco Valacchi - “Toponymy, historical memory and political authority in the Kurdistan region of Iraq: policy implications for sustainable development.”
This paper considers the relationship between place names, historical memory and political authority in Iraqi Kurdistan. It asks how toponymic policy can influence sustainable development and the recognition of contested or layered identities.

Lorenzo Bagnoli - “The memory of the territory: toponyms as indicators of environmental resilience.”
This talk treats toponyms as archives of environmental experience. Place names may encode past adaptations, hazards, resources or ecological knowledge, making them indicators of territorial resilience.

Annalisa D’Ascenzo - “The geohistorical trail ‘Barili and the Cinque Ville’. An ongoing project to preserve memory through place names.”
This presentation introduces a geohistorical trail project dedicated to preserving memory through local place names. It shows how toponymy can be integrated into public history, heritage routes and community engagement.

Denise Macciò - “Place names to read the World. Giacomo Gastaldi’s toponymic tables as tools of mediation between past and present.”
This paper examines the toponymic tables of the Renaissance cartographer Giacomo Gastaldi as instruments that mediate between historical geography and contemporary interpretation. It underlines the enduring value of historical cartographic names.

The first day also includes the inauguration of the exhibition “Place names and odeporical sources. Socotra and its liminal geohistories – Toponomastica odeporica. Socotra e le sue geostorie liminari,” edited by Annalisa D’Ascenzo.

Session 3: Health, Gender, Standardisation and Biocultural Heritage

Cosimo Palagiano - “Good health and well-being in the city of Rome.”
Opening the second day, this presentation links toponymy and urban well-being in Rome. It appears to connect place, health, city space and SDG-related reflections on quality of life.

Annamaria Bartolini and Giovanni De Santis - “Stories of life and landscapes of memory: gender equality in the construction of territorial identity. The case of Umbria.”
This paper examines gender equality in relation to territorial identity and memory landscapes. Through the Umbrian case, it likely considers how names and commemorative practices include or exclude women from public spatial memory.

Catherine Cheetham - “Romanization and orthography: standardisation, cultural heritage and the SDGs.”
This contribution addresses the technical but highly consequential questions of romanization and orthographic standardisation. It links naming standards to cultural heritage, accessibility and sustainable development.

Lydia Flöss - “Lavis, Mezzocorona, Mezzolombardo, Roveré della Luna, Nave San Felice, Nave San Rocco: Trentino settlement names and their relationship with water.”
This paper analyses Trentino settlement names in relation to water. By focusing on names such as Lavis, Mezzocorona and Nave San Rocco, it shows how settlement toponymy may preserve environmental and hydrological history.

Federica Cugno - “Orally transmitted toponymy as biocultural heritage: insights from the Atlante Toponomastico del Piemonte Montano.”
This talk presents orally transmitted place names as biocultural heritage. Drawing on the Atlante Toponomastico del Piemonte Montano, it highlights the urgency of documenting local microtoponymy before it disappears.

Session 4: Standardisation, Nautical Charts and Historical Layers

Gianluca Casagrande and Roberta Rodelli - “Italians and the ‘Cold Coasts’, or: a story about cultural inclusiveness and the appropriateness of toponymic standardisation.”
This paper discusses the cultural and practical questions behind toponymic standardisation. The “Cold Coasts” case appears to raise issues of inclusiveness, exonyms/endonyms and the appropriateness of naming conventions in international contexts.

Josip Faričić - “Geographical names on early nautical charts of the Adriatic Sea.”
This contribution explores the geographical names found on early Adriatic nautical charts. It brings together cartographic history, maritime geography and the transmission of coastal toponyms.

Fatima Louati and Nourelhouda Benlakhdar - “From place names to sustainability: the role of touristic toponymy dictionaries in achieving the SDGs (a case study of Tlemcen, Algeria).”
This paper presents touristic toponymy dictionaries as tools for sustainable development. The Tlemcen case shows how place-name documentation can support tourism, heritage interpretation and local identity.

Ivana Crljenko and Dino Mujadžević - “What can be learned from the toponymy in Ottoman-ruled Croatia: preliminary insights.”
This contribution examines place names from the period of Ottoman rule in Croatia. It offers preliminary insights into how historical toponymy can reveal administrative, linguistic and cultural layers of the past.

Elena Dai Prà, Federico Gestri and Chiara Lo Destro - “From icons to towns. Anthroponymic municipal renaming in Post-Unification Italy as a marker of territorial identity.”
This paper investigates municipal renaming after Italian Unification, especially cases based on personal names. It considers how anthroponymic place names helped construct territorial identity in the modern Italian state.

Session 5: Linguistic Rights, Minority Names and Endangered Microtoponymy

Aleksander Bruss and Laura Sgubin - “The preservation of linguistic and biocultural heritage through toponymic standardization: the case of Slovenian place names in the Province of Udine in Italy.”
This presentation addresses Slovenian place names in the Province of Udine. It highlights how standardisation can support minority-language rights and preserve linguistic and biocultural heritage.

Guglielmo Cevolin - “Toponymy, linguistic rights and community sustainability: legal perspectives.”
This paper brings legal perspectives into the symposium. It examines the relationship between toponymy, linguistic rights and sustainable communities, showing how naming policy can become a matter of justice and recognition.

Andreja Kalc - “Toponymic palimpsests: a shift in standardisation models for Slovene endonyms in Friuli-Venezia Giulia.”
This contribution studies Slovene endonyms in Friuli-Venezia Giulia as toponymic palimpsests. It focuses on changing models of standardisation and the layered coexistence of names in multilingual border regions.

Andreas Hadjiraftis - “How toponymy in Cyprus can contribute to achieving the Sustainable Development Goals (SDGs).”
This paper offers a Cyprus-focused perspective on the symposium’s main theme. It considers how toponymy can support the SDGs in a multilingual and politically sensitive island context.

Lena Mirošević - “Public naming of the Zadar cityscape.”
This presentation examines public naming in Zadar. It likely addresses street names, urban memory, local identity and the symbolic organisation of public space.

Arturo Gallia - “Uninhabited but named: safeguarding the oral microtoponymy of Zannone Island as endangered biocultural heritage.”
This paper focuses on Zannone Island, showing that even uninhabited places can preserve dense networks of oral microtoponyms. Such names are treated as endangered biocultural heritage requiring documentation and protection.

Giorgia Ciolli - “Toponymy, art and memory: artistic practices as tools for the sustainable reinterpretation of place.”
This contribution connects toponymy with artistic practice. It explores how art can reinterpret place names, memory and landscape in ways that support sustainable cultural engagement.

Session 6: Multilingual Governance, Gender Equality and Inclusive Toponymy

Franco Finco - “Multilingual place names and sustainable governance in Friuli-Venezia Giulia.”
This talk examines multilingual place names in Friuli-Venezia Giulia and their role in governance. It highlights how official recognition and management of multilingual toponymy can support sustainable administration and cultural coexistence.

Peter Jordan - “The problem of gender asymmetry in street naming.”
This paper addresses the widely observed imbalance between male and female commemoration in street naming. It connects odonymy with gender representation, public memory and urban symbolic justice.

Assia Kessour - “Naming patterns in the Algerian educational space from a gender equality perspective: a toponymic-sociological approach.”
This contribution studies naming patterns in Algerian educational spaces from the perspective of gender equality. It combines toponymic and sociological approaches to examine whose names are represented in institutional landscapes.

Valeria Pecorelli and Giuseppe Muti - “Who gets a street? Gender equality, inclusive toponymy, and the politics of SDG 5.”
This paper directly connects street naming with SDG 5, gender equality. It asks who is commemorated in public space and how inclusive toponymy can help correct symbolic imbalances.

Genc Lafe - “The evolution of Albania’s toponymy in the last one hundred years as a case study.”
This presentation offers a century-long overview of Albanian toponymic change. It appears to treat Albania as a case study of how political, linguistic and cultural transformations reshape place-name systems.

Session 7: Historical Reconstruction through Toponymy

José Miguel Delgado Barrado and Juan Manuel Castillo Martínez - “Reconstructing territory through toponymy: the Enlightenment project of the Camino Real between Andújar and Mestanza (Eighteenth century).”
This paper uses toponymy to reconstruct an eighteenth-century Enlightenment territorial project along the Camino Real between Andújar and Mestanza. It shows how place names can help recover planned routes, settlement strategies and historical spatial imagination.

Laura Partal Ortega - “Toponymy and the construction of contemporary identity: Frederick II of Prussia’s settlements in the Warta River basin.”
This contribution studies the settlements of Frederick II of Prussia in the Warta River basin and their role in contemporary identity construction. It connects historical colonisation, naming and present-day memory.

Francisco José Pérez Fernández and Álvaro Moreno Martínez - “Historical place names and urban sustainability: the urban nomenclature of La Carolina (Spain).”
This paper examines the urban nomenclature of La Carolina in Spain. It links historical place names with urban sustainability and the preservation of local identity within contemporary city planning.

Francisco Javier Illana López - “Historical place names and rural heritage: evidence of the repopulation of the Sierra Sur and the Sierra Mágina (Jaén, Spain) in the 16th century.”
This presentation uses place names as evidence for sixteenth-century repopulation in the Sierra Sur and Sierra Mágina. It shows how rural toponymy can preserve traces of demographic and territorial history.

Antonio J. Ortiz Villarejo - “Toponymy as a tool for reconstructing Roman exploitation and settlement in Sierra Morena and the Guadalimar Basin (Republic–Early Empire).”
The final listed paper reaches back to the Roman period. It uses toponymy to reconstruct patterns of exploitation and settlement in Sierra Morena and the Guadalimar Basin from the Republic to the Early Empire.

Why This Symposium Matters

Taken together, the programme shows how broad the social role of toponymy has become. Place names are used here as evidence of environmental risk, water management, migration, minority rights, gender equality, urban memory, colonial and postcolonial authority, biocultural heritage, education, tourism, art and historical reconstruction.

The symposium is therefore important not only for specialists in geographical names, but also for scholars and practitioners working in sustainability, cultural heritage, cartography, education, public policy and community memory. Its main message is clear: toponymy can contribute to the SDGs because place names help societies understand where they are, what they have inherited, whose memory is represented, and how territory can be governed more inclusively and sustainably.

New Book: The Names of Jerusalem: Jewish, Christian and Islamic Traditions

 A new volume from Polis Institute Press turns to one of the most symbolically charged cities in the world through a specifically linguistic and onomastic lens. The Names of Jerusalem: Jewish, Christian and Islamic Traditions, by Aaron Demsky, Christophe Rico and Iraj Sheidaee, explores why Jerusalem has been known by so many names - and why those names still matter today.

The book examines names such as Salem, Jerusalem, Hierosoluma, Moriah, Zion, Ilia, Beit il Maqdis and al-Quds, tracing their etymology, linguistic development, historical use and symbolic meaning in Hebrew, Greek, Latin and Arabic. In doing so, it shows that the city’s names are not merely alternative labels for the same geographical place. They represent different religious memories, theological interpretations and cultural visions of Jerusalem.

This is precisely why the book is important. Public discussions about Jerusalem often focus on politics, territory and conflict. This study adds another dimension: the role of language in shaping how communities imagine, remember and claim the city. As the authors stress, names are not neutral; they encode collective memory and theological meaning. Understanding how Jewish, Christian and Islamic traditions name Jerusalem helps us understand how each tradition conceptualizes the city itself.

For onomastics, the volume is especially valuable because it demonstrates how place names can function as compressed cultural texts. A toponym may preserve an ancient layer of language, a sacred narrative, a political transformation, or a liturgical tradition. Jerusalem’s names are therefore not simply historical curiosities: they are witnesses to contact, continuity, conflict and shared heritage across centuries.

The book is also designed for a broad readership. According to the press release, it is intended not only for specialists, but also for readers interested in the cultural and religious significance of Jerusalem. This makes it a useful bridge between academic onomastics, religious studies, historical linguistics and public humanities.

At a time when Jerusalem remains at the centre of global attention, The Names of Jerusalem reminds us that the history of the city is also a history of naming. To ask what Jerusalem is called is also to ask who remembers it, who venerates it, who interprets it, and how language continues to shape one of the world’s most meaningful urban spaces.

Bibliographic information:
Aaron Demsky, Christophe Rico and Iraj Sheidaee. The Names of Jerusalem: Jewish, Christian and Islamic Traditions. Polis Institute Press, 2026. ISBN: 978-965-7698-20-4. Price: $32.46. 

Neuer Band: Name, Rock, Blickfang. Historische Semantiken und Praktiken des Titels

Mit Name, Rock, Blickfang: Historische Semantiken und Praktiken des Titels erscheint Juli 2026 ein neuer Band in der Reihe Paratext-Studien bei De Gruyter. Herausgegeben wurde der Band von David-Christopher Assmann von der Otto-Friedrich-Universität Bamberg und Lorella Bosco von der Università degli Studi di Bari Aldo Moro.

Der Sammelband widmet sich einem scheinbar selbstverständlichen, tatsächlich aber hochkomplexen paratextuellen Element: dem Titel. Titel benennen Texte, rahmen ihre Lektüre, erzeugen Erwartungen, lenken Aufmerksamkeit und können zugleich als ästhetische, kommunikative und soziale Praktiken verstanden werden. Dass Titel historisch keineswegs immer gleich beschrieben wurden, zeigen bereits alternative Bezeichnungen wie „Name“, „Rock“ bei Christian Friedrich Geßner oder „Blickfang“ bei Arnold Rothe. Solche Begriffe machen deutlich, dass Titel nicht nur technische Kennzeichnungen sind, sondern in wechselnde historische Semantiken eingebunden bleiben.

Die Beiträge des Bandes verfolgen drei zentrale Perspektiven. Erstens nehmen sie klassische Texte der Titeltheorie erneut in den Blick und untersuchen deren Begriffe, Metaphern und Kollektivsymbole. Zweitens widmen sie sich weniger bekannten Reflexionen über Titel - etwa in Poetiken, poetologischen Texten, Vor- und Nachworten oder Briefen. Drittens fragen sie nach konkreten Praktiken der Herstellung und Verwendung von Titeln in der deutschsprachigen Literatur und ihren Kontexten, besonders seit dem späten 18. Jahrhundert, aber mit Rückgriffen bis in die Antike und Ausblicken bis in die Gegenwart.

Damit eröffnet der Band neue Perspektiven für Literaturwissenschaft, Buchwissenschaft und Literatursoziologie. Zugleich ist er auch für die Namenforschung interessant: Denn der Titel bewegt sich zwischen Benennung, Paratext, Zeichenhandlung und sozialer Praxis. Name, Rock, Blickfang lädt dazu ein, Titel nicht nur als Überschriften, sondern als historisch wandelbare Formen der Bedeutungsstiftung zu lesen.

Bibliographische Angabe:
David-Christopher Assmann und Lorella Bosco (Hg.). Name, Rock, Blickfang: Historische Semantiken und Praktiken des Titels. Berlin/Boston: De Gruyter, 2026. Reihe: Paratext-Studien, Band 5.

---

English

A new volume in De Gruyter’s Paratext Studies series will appear in 2026: Name, Rock, Blickfang: Historische Semantiken und Praktiken des Titels, edited by David-Christopher Assmann of the University of Bamberg and Lorella Bosco of the University of Bari Aldo Moro.

The book is devoted to one of the most familiar yet theoretically complex paratextual elements: the title. Titles name texts, frame reading processes, create expectations and attract attention. At the same time, they are shaped by historically specific meanings and practices. The alternative terms discussed in the volume - such as “name,” “rock” in Christian Friedrich Geßner’s terminology, and “eye-catcher” in Arnold Rothe’s - already suggest that titles have been understood in very different ways across time.

The volume follows three main lines of inquiry. First, it rereads classic texts of title theory, paying attention to their conceptual vocabulary, metaphors and collective symbols. Second, it turns to less familiar reflections on titles, including overlooked passages in poetics, poetological writings, prefaces, afterwords and letters. Third, it investigates the concrete practices of producing and using titles in German-language literature and its contexts, especially since the late eighteenth century, while also reaching back to antiquity and forward to the present.

The book offers a valuable contribution to literary studies, book history and the sociology of literature. It may also be of interest to scholars of names and naming, since the title stands at the intersection of naming, textual framing, semiotic practice and social communication. Name, Rock, Blickfang encourages us to read titles not merely as headings, but as historically changing instruments of meaning-making.

Bibliographic reference:
David-Christopher Assmann and Lorella Bosco, eds. Name, Rock, Blickfang: Historische Semantiken und Praktiken des Titels. Berlin/Boston: De Gruyter, 2026. Paratext-Studien, vol. 5.

Programme of the 2nd online meeting "New Research on Personal Names in Different Countries"

The International Network for Personal Names Research will hold its 2nd Online Meeting on 12 June 2026, from 1:00 to 5:00 pm (UTC+2). The event, entitled “New Research on Personal Names in Different Countries,” will take place online via Zoom and will bring together scholars working on personal names, identity, translation, concealment, diaspora, climate awareness, trans naming practices, religious naming, and contemporary name dictionaries.

The meeting will be opened at 1:00 pm by Emilia Aldrin from Sweden and Anna-Maria Balbach from Germany. The programme is organised into three thematic sessions, each highlighting current approaches in anthroponomastics and socio-onomastics.

Session 1: Names and Identity in Social Change

The first session begins at 1:15 pm with a lecture by Birgit Eggert from Denmark: “Can the choice of first names reflect a growing awareness of climate issues?” This contribution promises to explore whether contemporary naming practices can reveal changing ecological values and a growing sensitivity to climate-related questions.

At 1:45 pm, Idowu Odebode from Nigeria will present the research pitch “The white that sticks with me till death: identity (re)naming among Yoruba Christians.” This paper will focus on naming and renaming practices in a Christian Yoruba context, addressing the relation between religious identity, cultural belonging and personal names.

At 1:55 pm, Cássio Morosini from Brazil will give the research pitch “(Re)creating identity: name change in the Brazilian trans community.” This presentation will examine name change as an act of self-definition and identity reconstruction, especially in relation to the lived experiences of trans people in Brazil.

The session will be followed by a networking period in breakout rooms at 2:05 pm, giving participants the opportunity to meet and exchange ideas informally.

Session 2: Names in Communication, Translation and Concealment

After a short break, the second session begins at 2:35 pm with a lecture by Irina Gvelesiani from Georgia: “Problematics of translation of proper names – history and contemporaneousness.” The lecture will address one of the central issues in applied onomastics: how proper names move between languages, scripts, periods and cultural systems, and what is gained or lost when names are translated, transferred or adapted.

At 3:05 pm, Linnea Gustafsson from Sweden will present the research pitch “Anonymization and pseudonymization.” This topic is especially relevant for current research ethics, corpus work, archival practice and digital humanities, where researchers must balance the protection of individuals with the scholarly need to preserve meaningful name data.

At 3:15 pm, Thomas Ditye from Austria will give a lecture entitled “Alexinomia: The inability to call others by their name.” This presentation introduces a particularly intriguing phenomenon: the avoidance or inability to use another person’s name directly. The topic connects personal names with psychology, communication, social relations and pragmatic discomfort.

A second 15-minute break follows at 3:45 pm.

Session 3: New Approaches in Anthroponomastics

The final session begins at 4:00 pm with a lecture by Fatemeh Akbari from Austria, Cameron Azimi from the USA, and Eugen Schochenmaier from Germany: “Iranian surnames in the United States: methodological challenges in diaspora onomastics.” The presentation will discuss the study of Iranian surnames in the American context and the methodological problems involved in identifying, classifying and interpreting surname data in a diaspora setting.

At 4:30 pm, Katharina Leibring from Sweden will present the research pitch “The new dictionary of contemporary first names in Sweden.” This contribution will introduce a lexicographic project devoted to present-day Swedish first names and will be of interest to researchers working on name dictionaries, name popularity, semantic interpretation and contemporary naming trends.

A final networking session will take place at 4:40 pm, followed by a farewell at 4:55 pm with Emilia Aldrin and Anna-Maria Balbach. The meeting will close at 5:00 pm.

Overall, the programme shows the impressive thematic range of current personal-name research. The talks move from climate-conscious naming and religious renaming to trans name change, translation, anonymization, name avoidance, diaspora surnames and lexicographic work on contemporary first names. The event will therefore offer a compact but rich overview of how personal names reflect social change, cultural memory, identity negotiation and new methodological challenges in international onomastics.

New Volume: Namen und Migration: Onymische Indizes hybrider sozialer Zugehörigkeiten

 The new CeSLiC Occasional Papers monograph Namen und Migration: Onymische Indizes hybrider sozialer Zugehörigkeiten brings together a series of studies on names, migration, identity, and social belonging. Edited by Antje Dammel, Simona Leonardi, Theresa Schweden, Eva-Maria Thüne, and Evelyn Ziegler, the volume appeared in 2025 as Monografie M4 in the Quaderni del CeSLiC. Occasional Papers series. The uploaded file identifies the publication as a CeSLiC volume of the University of Bologna, with ISBN 9788854972162, published under a Creative Commons Attribution 4.0 licence.

In her Prefazione, Valeria Zotti places the volume within the broader mission of the CeSLiC Occasional Papers, founded in 2005 and expanded in 2021 to include thematic monographs. She stresses that names are not neutral labels, but symbolically elaborated “acts of identity” that contribute to both self-identification and identification by others. The volume therefore treats anthroponyms and toponyms as privileged fields where language, lived linguistic experience, power, ideology, migration and social belonging intersect.

The book contains the following contributions:

Antje Dammel, Simona Leonardi, Theresa Schweden, Eva-Maria Thüne & Evelyn Ziegler - “Einleitung”

The introduction frames the volume around the central idea that names function as onymic indices of hybrid social belonging. It brings together the fields of socio-onomastics, migration linguistics, identity studies and linguistic biography. The editors present names and name changes as practices through which speakers position themselves and are positioned by others in multilingual and migration-shaped societies. The table of contents lists the introduction before seven thematic studies on postmigration, name change, German migration to Brazil, North America, Denmark, Great Britain, and Palestine/Israel.

Evelyn Ziegler - “Namen als soziale Indexikale im Kontext von Postmigration”

Evelyn Ziegler’s contribution investigates names as social indexicals in postmigrant contexts. Starting from the idea that names do not only identify individuals referentially but also carry social meanings, the article draws on guided interviews about multilingualism and integration. Its corpus includes 130 interviews with respondents whose first languages include Turkish, Arabic and German, plus a smaller set of sociolinguistic interviews on group membership. Ziegler shows how names interpreted as “migrant names” become tools of categorisation, positioning and social attribution in interaction.

Antje Dammel & Theresa Schweden - “Migrierende Namen. Raum als Schauplatz und Metapher für wechselnde Zugehörigkeiten”

Antje Dammel and Theresa Schweden examine name change and situational multiple naming through two qualitative interview studies. The first concerns Spätaussiedler, descendants of German colonists in areas later incorporated into the Soviet Union, who were encouraged to adopt “Germanized” name forms when migrating to Germany. The second case concerns rural German communities in which special name forms are tied to dialect, genealogy and local topography. The article compares how space functions both as a literal social setting and as a metaphor for shifting belonging.

Simone Busley - “Von Johann Jakob Schmidt zu Paulo Carlos Schmidt: Namen und Identität der Deutschstämmigen in Brasilien von der Auswanderung bis heute”

Simone Busley offers a diachronic study of first names among people of German descent in southern Brazil. Based on baptismal registers from the Evangelical-Lutheran community of Hamburgo Velho, Rio Grande do Sul, covering 1845–1952, the article shows how naming practices reflect political and social change: early isolation of German colonies, secularisation at the end of the nineteenth century, and strong assimilation pressure during the two World Wars. One of the most interesting findings is gendered: boys’ and girls’ names played different roles in representing ethnic belonging.

Anna-Maria Balbach - “New Land – New Name? About the Name Changes of German Emigrants to North America. Research Overview, New Findings and Suggestions for further Research”

Anna-Maria Balbach turns to German emigrants in North America, especially in what became the United States. The article asks when emigrants changed their names, why they did or did not do so, whether the linguistic structure of German names influenced the changes, and how such changes can be reconstructed today. Combining a research overview with new findings, the study highlights the complexity of “Americanized” or Anglicized names and calls for further research into emigrant name change.

Mirjam Schmuck - “Name und Identität(en): Namenwahl deutscher MigrantInnen in Dänemark im 19.–20. Jahrhundert”

Mirjam Schmuck studies German descendants in Denmark during the nineteenth and twentieth centuries, a period in which a multicultural and multilingual German-Danish environment increasingly became part of the Danish nation-state. The article focuses on the tension between assimilation and ethnic maintenance in naming practices. It reveals gender-specific differences in ethnic boundary marking and shows the impact of political events, especially the German-Danish War of 1864 and the Second World War, on name choices.

Eva-Maria Thüne - “Namen und Namensänderung von deutschsprachigen Migrant_innen nach Großbritannien in den 1930er Jahren”

Eva-Maria Thüne examines names and name changes among German-speaking migrants to Great Britain in the 1920s and 1930s, especially Jewish children, teenagers and young adults from Germany and Austria. Many came from assimilated Jewish families and had German first names that became stigmatised in Britain during the Nazi period and the war. The article explores the pressure to Anglicize names or adopt new English names, while also taking into account the Nazi imposition of Sara and Israel as compulsory middle names. Its key concepts include positioning and Spracherleben, or lived linguistic experience.

Simona Leonardi - “Namenverwendung zwischen Wechsel und Bewahrung unter Einwander*innen aus deutschsprachigen Gebieten in Palästina/Israel”

Simona Leonardi closes the volume with a study based on the Israelkorpus, a collection of narrative interviews with German-speaking Israelis who mostly immigrated to Palestine/Israel before 1939. The article examines names as acts of identity, markers of belonging, shibboleths and elements of discursive self-construction. It pays particular attention to the tension between birth names and names adopted after migration, in a context shaped both by Nazi other-positioning of Jewish citizens and by Zionist Hebraization policies in Palestine/Israel.

Taken together, the volume shows that migration is not only a movement of people, languages and memories, but also a movement of names. Names may be preserved, translated, adapted, hidden, imposed, abandoned, revived or reinterpreted. They become small but powerful archives of social history, recording the pressures of assimilation, the desire for continuity, the trauma of forced migration, and the creative negotiation of hybrid belonging.

in German

Der neue CeSLiC-Band Namen und Migration: Onymische Indizes hybrider sozialer Zugehörigkeiten widmet sich einem Thema, das für die gegenwärtige Namenforschung von zentraler Bedeutung ist: der Rolle von Namen in Migrationsprozessen. Herausgegeben wurde der Band von Antje Dammel, Simona Leonardi, Theresa Schweden, Eva-Maria Thüne und Evelyn Ziegler. Er erschien 2025 als Monografie M4 in der Reihe Quaderni del CeSLiC. Occasional Papers des Centro di Studi Linguistico-Culturali der Universität Bologna und trägt die ISBN 9788854972162.

In ihrer Prefazione verortet Valeria Zotti den Band im Rahmen der CeSLiC Occasional Papers, die seit 2021 auch thematische Monografien aufnehmen. Namen werden dabei nicht als bloße Etiketten verstanden, sondern als symbolisch ausgearbeitete „Identitätsakte“, die sowohl der Selbst- als auch der Fremdidentifikation dienen. Der Band geht von der Beobachtung aus, dass Veränderungen von Anthroponymen und Toponymen eng mit sozialen, ideologischen und machtbezogenen Prozessen verbunden sind. Die Beiträge gehen auf Treffen in Münster und Genua zurück und behandeln Namen als privilegierte Aushandlungsfelder zwischen Sprache, Spracherleben, Migration, Macht und Zugehörigkeit.

Der Band enthält folgende Beiträge:

Antje Dammel, Simona Leonardi, Theresa Schweden, Eva-Maria Thüne & Evelyn Ziegler - „Einleitung“

Die Einleitung eröffnet den Band mit der zentralen Frage, wie Namen als onymische Indizes hybrider sozialer Zugehörigkeiten funktionieren. Sie verbindet soziolinguistische, migrationslinguistische und onomastische Perspektiven und macht deutlich, dass Namen in Migrationskontexten nicht nur bewahrt oder verändert werden, sondern soziale Positionierungen sichtbar machen. Die im Inhaltsverzeichnis aufgeführten Beiträge behandeln unter anderem Postmigration, räumlich wechselnde Zugehörigkeiten, deutschstämmige Namengebung in Brasilien, Nordamerika und Dänemark sowie Namen deutschsprachiger Migrantinnen und Migranten in Großbritannien und Palästina/Israel.

Evelyn Ziegler - „Namen als soziale Indexikale im Kontext von Postmigration“

Evelyn Ziegler untersucht Namen als soziale Indexikale in postmigrantischen Kontexten. Ausgangspunkt ist die Beobachtung, dass Ruf- und Familiennamen nicht nur referieren, sondern auch gesellschaftliche Bedeutungen tragen. Empirische Grundlage ist ein Korpus von 130 leitfadengestützten Interviews zum Thema Mehrsprachigkeit und Integration. Ziegler zeigt, wie Namen in Interaktionssituationen mit Zuschreibungen, Erwartungen und Positionierungen verbunden werden — etwa dann, wenn ein Name als „migrantisch“ gelesen wird und dadurch soziale Differenz erzeugt.

Antje Dammel & Theresa Schweden - „Migrierende Namen. Raum als Schauplatz und Metapher für wechselnde Zugehörigkeiten“

Der Beitrag von Antje Dammel und Theresa Schweden analysiert Erzählungen von Personen, die ihren Namen geändert haben oder in verschiedenen sozialen Räumen unterschiedliche Namen tragen. Diskutiert werden zwei Interviewstudien: eine zu Menschen aus Gemeinschaften von Spätaussiedlerinnen*, eine weitere zu lokalen Namenspraktiken im ländlichen Raum. Der zentrale Gedanke lautet, dass Raum in Namensbiografien doppelt wirksam ist: als konkreter sozialer Ort und als Metapher für wechselnde, mehrschichtige Zugehörigkeiten.

Simone Busley - „Von Johann Jakob Schmidt zu Paulo Carlos Schmidt: Namen und Identität der Deutschstämmigen in Brasilien von der Auswanderung bis heute“

Simone Busley bietet eine diachrone Studie zu den Vornamen Deutschstämmiger in Südbrasilien. Die Datengrundlage bilden Taufregister der evangelisch-lutherischen Gemeinde von Hamburgo Velho in Rio Grande do Sul aus dem Zeitraum 1845–1952. Die Untersuchung zeigt, dass sich politische und gesellschaftliche Entwicklungen in der Namenvergabe spiegeln: die anfängliche Abgeschiedenheit deutscher Kolonien, die Säkularisierung am Ende des 19. Jahrhunderts sowie der starke Assimilationsdruck während der beiden Weltkriege. Besonders interessant ist der Befund, dass Mädchen- und Jungennamen unterschiedliche Rollen bei der Repräsentation ethnischer Zugehörigkeit übernehmen.

Anna-Maria Balbach - „New Land – New Name? About the Name Changes of German Emigrants to North America. Research Overview, New Findings and Suggestions for further Research“

Anna-Maria Balbach widmet sich den Namensänderungen deutscher Auswanderer in Nordamerika, vor allem im Gebiet der heutigen Vereinigten Staaten. Der Beitrag fragt, wann und warum Namen geändert wurden, welche Gründe gegen eine Namensänderung sprachen, ob die sprachliche Struktur deutscher Namen den Wandel beeinflusste und wie solche Veränderungen heute rekonstruiert werden können. Der Artikel verbindet Forschungsüberblick, neue Befunde und Vorschläge für weitere Untersuchungen zu Auswanderernamen, Anglisierung und amerikanischer Namenspraxis.

Mirjam Schmuck - „Name und Identität(en): Namenwahl deutscher MigrantInnen in Dänemark im 19.–20. Jahrhundert“

Mirjam Schmuck untersucht die Namenwahl deutscher Nachkommen in Dänemark im 19. und 20. Jahrhundert. Im Mittelpunkt steht die Spannung zwischen Assimilation und ethnischer Bewahrung in einer Gesellschaft, die sich von einem mehrsprachigen und multikulturellen deutsch-dänischen Raum zum dänischen Nationalstaat wandelte. Der Beitrag zeigt geschlechtsspezifische Unterschiede in der Markierung ethnischer Grenzen und hebt den Einfluss politischer Ereignisse hervor, besonders des Deutsch-Dänischen Krieges von 1864 und des Zweiten Weltkriegs.

Eva-Maria Thüne - „Namen und Namensänderung von deutschsprachigen Migrant_innen nach Großbritannien in den 1930er Jahren“

Eva-Maria Thüne behandelt eine besonders sensible Gruppe von Migrantinnen und Migranten: jüdische Kinder, Jugendliche und junge Erwachsene aus Deutschland und Österreich, die in den 1920er und 1930er Jahren nach Großbritannien kamen. Viele stammten aus assimilierten jüdischen Familien und trugen zeittypische deutsche Vornamen. Während der NS-Zeit wurden die zusätzlichen Namen Sara und Israel erzwungen; in Großbritannien wiederum konnten deutsche Vornamen als Zeichen des Feindes stigmatisiert werden. Der Beitrag untersucht, welche neuen Namen gewählt wurden, wie Anglisierungen erlebt wurden und wie sich Namenserfahrungen mit Positionierung und Spracherleben verbinden.

Simona Leonardi - „Namenverwendung zwischen Wechsel und Bewahrung unter Einwander*innen aus deutschsprachigen Gebieten in Palästina/Israel“

Simona Leonardi schließt den Band mit einer Studie zum Israelkorpus, einer Sammlung narrativer Interviews mit deutschsprachigen Israelis, die meist vor 1939 nach Palästina/Israel emigrierten. Der Beitrag untersucht Namen als Identitätsakte, als Zeichen von Zugehörigkeit oder Differenz, als Schibboleths und als Elemente diskursiver Selbstkonstruktion. Im Zentrum steht das Spannungsfeld zwischen Geburtsnamen und nach der Migration angenommenen Namen — geprägt einerseits durch die nationalsozialistische Fremdpositionierung jüdischer Bürgerinnen und Bürger, andererseits durch zionistische Hebraisierungspolitiken in Palästina/Israel.

Zusammen zeigt der Band, dass Migration nicht nur Menschen, Sprachen und Erinnerungen bewegt, sondern auch Namen. Namen können bewahrt, übersetzt, angepasst, verborgen, aufgegeben, wiederbelebt oder neu gedeutet werden. Sie sind kleine, aber äußerst dichte Archive sozialer Geschichte: In ihnen spiegeln sich Assimilationsdruck, familiäre Kontinuität, religiöse und ethnische Zugehörigkeit, traumatische Erfahrung, Mehrsprachigkeit und die kreative Aushandlung hybrider Identitäten.

New Book: Bajanyms: Toponymic Idioms in Barbadian English and Bajan by Cristiano Furiassi

 A new contribution to onomastics, phraseology, and Caribbean linguistics has appeared in Peter Lang’s International Folkloristics series: Cristiano Furiassi’s Bajanyms: Toponymic Idioms in Barbadian English and Bajan.

The book explores the idiomatic use of toponyms - place names - in Barbadian English and Bajan. Furiassi introduces the term Bajanyms for Barbadian toponymic idioms: expressions in which geographical names go beyond their literal meaning and acquire figurative, cultural, historical, or folkloric significance. Such idioms are not merely linguistic curiosities. They preserve traces of collective memory, colonial history, local identity, and the lived experience of the Barbadian speech community.

Drawing on both amateur glossaries and scholarly dictionaries, the volume also documents the lexicographic tradition surrounding Barbadian English and Bajan. It shows how place names connected with Barbados, as well as names linked to the island’s colonial legacy, have entered everyday speech and developed idiomatic meanings. In doing so, the book demonstrates how toponyms may become cultural signs: they can encode local humour, social values, historical memory, and a shared sense of Barbadianness.

The volume is especially valuable because it combines toponymy, lexicography, phraseology, and folklore studies. At a time when many local speech forms are threatened by modernization and globalization, the cataloguing of Barbadian toponymic idioms becomes an act of cultural preservation. The book is therefore not only a linguistic study, but also a homage to Barbados and its linguistic heritage.

John Simpson, OBE, former editor of The Oxford English Dictionary and The Concise Oxford Dictionary of Proverbs, warmly recommends the book as “a fascinating insight into the history of Barbados through its toponyms,” emphasizing its importance for linguistic, cultural, and historical researchers, as well as for students.

Cristiano Furiassi is Associate Professor of English Linguistics at the University of Turin. He is known for his work on false Anglicisms, pseudo-English, and European lexis, and now extends his research into the rich field of Caribbean toponymic phraseology.

Bibliographic details:
Cristiano Furiassi, Bajanyms: Toponymic Idioms in Barbadian English and Bajan. New York, Berlin, Bruxelles, Chennai, Lausanne, Oxford: Peter Lang, 2026. XXVI + 158 pp. ISBN Hardcover: 9783034360104. ISBN PDF: 9783034360111. ISBN ePUB: 9783034360128. DOI: 10.3726/b23000.

 

Pacific Islands · May 2026

Say It Right:
Naoero

A tiny island nation is reclaiming the name that colonialism took away

World Affairs

The country the world has called Nauru for more than a century was never really called that — at least not by its own people. Now, in a quiet act of sovereignty, the tiny Pacific island is correcting the record.

On May 12, 2026, the parliament of Nauru voted unanimously — all 16 members present in favour — to pass a constitutional amendment renaming the country Naoero. A national referendum will follow to seal the change in the constitution, but the direction is clear: the world's smallest island nation is reclaiming its original name, and with it, a piece of its identity that was lost not to war or treaty, but to something far more mundane mispronunciation.

Colonial distortion

Nauru

Anglicised for foreign ease

→

Restored original

Naoero

From Dorerin Naoero, the native language

The story of how a nation loses its own name is a small but telling chapter in the history of colonialism. Germany claimed Nauru — or rather, Naoero — as a protectorate in the late 1880s. After World War I, Australian troops took the island, and it was jointly administered by Australia, the United Kingdom, and New Zealand until independence in 1968. Across those decades of foreign administration, the native name proved a persistent stumbling block for English-speaking officials and record-keepers. The solution, as so often in colonial bureaucracies, was to simplify — to file off the rough edges of an unfamiliar word until it sat comfortably in a European mouth. Naoero became Nauru.

Nauru emerged because Naoero could not be properly pronounced by foreign tongues, and was changed not by our choice, but for convenience. — Nauru Government Statement, 2026

That phrase — "not by our choice, but for convenience" — is doing a great deal of work. It names, precisely and without drama, the mechanism of a particular kind of cultural erasure: not violent, not even necessarily malicious, but consequential all the same. A name adjusted for administrative ease, repeated across official documents, maps, and dispatches for generations, until it displaces the original so thoroughly that the original starts to seem unusual.

A Name That Survived Anyway

What makes this story more than a historical grievance is that Naoero never actually disappeared. The country's native language is Dorerin Naoero — the language of Naoero — and is spoken by the vast majority of the island's roughly 10,000 to 12,000 inhabitants. The true name survived in everyday life, in the language itself, even as the anglicised version dominated every international document, passport, and atlas.

President David Adeang first tabled the proposal in January 2026. In his second reading speech, he was careful to frame the change not as a rupture but as a restoration: something the world has been getting slightly wrong, and which it is now invited to get right. The amendment would replace every reference to "Nauru" in the constitution with "Naoero," and the change would cascade outward — to national aircraft and ships, to the country's seat at the United Nations, to every official record and symbol.

They Are Not Alone

Naoero joins a small but growing list of nations that have chosen to correct the names handed to them by outsiders. The government itself cited several precedents: Eswatini, which shed the name Swaziland in 2018 to mark fifty years of independence from Britain; Türkiye, which formally requested the world use the Turkish pronunciation of its name rather than the anglicised "Turkey" in 2022; and Chuuk, the Micronesian state that has long sought the same recognition of its indigenous name over the colonial-era "Truk."

Each of these cases is different. Some name changes are straightforward acts of linguistic restitution. Others carry more contested histories, tangled up with questions of which government has the right to rename, and on whose behalf. Naoero's case seems relatively uncomplicated on that score: this is a small, independent democracy correcting a specific colonial distortion, with unanimous parliamentary support and a referendum to follow. It is hard to argue with the logic.

What's Really at Stake

One might ask: does it matter? In a world of climate crises, geopolitical friction, and global inequality — and Naoero faces all three acutely as a low-lying Pacific island nation — is a name change meaningful?

The answer is yes, in at least two ways. The first is philosophical. Names are not neutral labels. They carry histories, embed assumptions, and tell a story about who has the power to define things. A country whose name was changed for the convenience of colonial administrators is, in a small but real way, still living with the imprint of that power every time it signs a treaty or speaks at the United Nations. Reclaiming the name is a way of saying: that convenience was never ours to give.

The second is practical and linguistic. Dorerin Naoero is the living language of the island's people. Every time an international institution uses the name Naoero, it normalises and affirms a word that Nauruans — Naoerans — have always used for themselves. Language preservation and cultural continuity are not abstract goods. They are the connective tissue of community identity, especially for small island nations whose distinctiveness is part of their strength.

A Referendum Still to Come

The constitutional amendment still requires ratification by a national referendum, which has not yet been scheduled. But with the parliament unanimous and the president who proposed the change firmly in office, the outcome seems likely. When it passes, the world will need to learn a new pronunciation — or rather, an old one that was never really forgotten on the island itself.

It is two syllables the world bent into two others. Getting it back right seems like the least we can do.

Written May 2026  ·  Sources: RNZ Pacific, AP, RNZ News

Ономастика ложной славянизации: почему «котлетник» не русифицирует бургер

 Д-р. Евгений Шохенмайер 

1. Повод: борьба с англицизмами в меню

Недавнее предложение заменить слово «гамбургер» на «котлетник» кажется на первый взгляд типичным примером борьбы с англицизмами. Логика понятна: бургер воспринимается как западное, американское, глобализированное слово, тогда как котлетник звучит «по-русски»: корень знакомый, суффикс -ник вполне русский, форма напоминает названия предметов, блюд или заведений.

Однако именно здесь и начинается лингвистическая проблема. Если присмотреться к истории слова котлета, становится ясно: переименование бургера в котлетник не является настоящей славянизацией. Это не возврат к исконной русской лексике, а замена одного заимствования другим - более старым, более освоенным и потому психологически воспринимаемым как «своё».

Поводом для этого обсуждения стала инициатива, приписываемая председателю партии «Коммунисты России» Сергею Малинковичу: отказаться от слова «гамбургер» и заменить его вариантами вроде «котлетник» или «кокошник» в контексте борьбы с англицизмами в общепите. СМИ также помещают эту инициативу в более широкий контекст государственных попыток ограничить иностранные слова в публичном пространстве, включая вывески, рекламу и названия объектов.

2. Котлета как французское заимствование и её орфографические колебания XVIII века

Но лингвистически слово котлета вовсе не славянское. Оно восходит к французскому côtelette, уменьшительному от côte ‘ребро’. Первоначальное значение было не «лепёшка из фарша», а ‘кусок мяса на рёберной кости’, то есть нечто вроде отбивной на ребре. Особенно важен не только сам факт французского происхождения, но и история орфографической адаптации слова в XVIII веке. Русский язык не сразу принял современную форму котлета.

В «Историческом словаре галлицизмов русского языка» фиксируются ранние варианты котелеты и кутелеты. Там же приводится определение из старой кулинарной традиции: «ребрышки разной молодой скотины», которые повара жарят, фаршируют и подают с соусами. В конце словарной статьи дана хронологическая помета: «котлеты 1786 (-тел- 1764, ку- 1711)», что показывает не одномоментное, а постепенное освоение слова в русской письменности.  Форма котлеты засвидетельствована под 1786 годом, но более ранние варианты существовали уже раньше: вариант с развернутым элементом -тел-, то есть типа котелеты, отмечен под 1764 годом, а ещё более ранний вариант с начальным ку-, то есть типа кутелеты, - под 1711 годом. Таким образом, перед нами не мгновенное заимствование в готовом виде, а постепенная графико-фонетическая адаптация французского côtelette в русском языке XVIII века.

Иначе говоря, в XVIII веке слово проходит несколько стадий: сначала оно звучит и пишется нестабильно, как чужое кулинарное новшество; затем начинает подстраиваться под русскую графику и морфологию; наконец, в 1810-1820-ых закрепляется современная форма котлета. Такой путь абсолютно типичен для галлицизмов эпохи европеизации дворянского быта: сначала иностранное слово входит вместе с предметом, блюдом или практикой, затем обрастает русскими окончаниями, словообразовательными возможностями и бытовой привычностью. Первоначально котлета была не тем, чем она стала в массовом русском сознании позднее. Сегодня для большинства носителей русского языка котлета - это прежде всего изделие из рубленого мяса, рыбы, овощей или крупы. Поэтому современная котлета - результат не только заимствования, но и семантической перестройки внутри русского языка.

3. Историческая амнезия заимствования, или скрытая адаптация вместо языкового очищения

Именно эта семантическая перестройка делает слово особенно интересным. Оно было западным по происхождению, но стало русским по употреблению. Оно потеряло ощущение иностранности. Оно стало частью домашней, советской, школьной, столовской и семейной кухни. Поэтому когда сегодня предлагается заменить бургер на котлетник, возникает иллюзия: будто «чужое» слово заменяется «своим». На самом деле это не славянизация, а историческая амнезия заимствования. Старое заимствование кажется родным просто потому, что оно давно адаптировано. 

Механизм здесь можно назвать скрытой адаптацией. Новое западное слово вызывает раздражение, потому что его иностранность ещё видна: бургер, фастфуд, чизбургер, хот-дог. Старое западное слово раздражения уже не вызывает: котлета, бутерброд, сосиска, картофель, майонез. Но если мы начинаем использовать старые заимствования как якобы «русские» заменители новых заимствований, то мы не очищаем язык, а лишь меняем исторический слой заимствования: английский или глобальный пласт заменяется французским, немецким, польским или латинским пластом.

3.1 Бутерброд вместо сэндвича: немецкое вместо английского

Показательный пример - бутерброд как возможная замена слова сэндвич. В русском языке бутерброд воспринимается почти как бытовое, родное слово. Но оно само заимствовано из немецкого Butterbrot, буквально ‘хлеб с маслом’.

Этимологический словарь Крылова прямо объясняет его как немецкое заимствование и даже указывает на орфографическую адаптацию: первоначальное написание с конечным -т позднее сменилось современным бутерброд под влиянием русской орфографической модели с конечным звонким согласным в словах типа город, град.

Здесь ситуация почти такая же, как с котлетой. Если заменить сэндвич на бутерброд, это будет не славянизация, а замена английского заимствования немецким. Более того, в немецком Butterbrot изначально означает именно хлеб с маслом, тогда как в русском бутерброд расширил значение и стал обозначать ломтик хлеба с самыми разными добавками. Это не просто перевод, а русская семантическая переработка немецкого слова.

3.2 Хот-дог и сосиска: французский след под русской оболочкой

Ещё один пример - хот-дог. Его можно было бы заменить выражением сосиска в булке или даже словом сосисочник. Но и здесь «русскость» будет только частичной.

Слово сосиска, согласно Фасмеру, происходит из французского saucisse, восходящего к средневековой латинской форме, связанной с корнем ‘солёный’. Получается, что замена hot dog на сосисочник также не уничтожает западное происхождение: она лишь заменяет английское название блюда французским кулинарным корнем, давно освоенным русским языком.

3.3 Картофель фри: перевод без полной славянизации

Похожая ситуация возникает с картофелем фри. Если заменить фри на жареный картофель или картофельные палочки, то слово станет понятнее и менее рекламно-глобальным. Но и картофель не является исконно славянским словом. Немецкое Kartoffel связано с более ранним Tartuffel, восходящим через итальянские формы к названию трюфеля; сам продукт пришёл в Европу из Америки, а его названия в европейских языках имеют сложную историю. Поэтому «картофельные палочки» - хороший описательный перевод, но не пример чистой славянизации.

Такой же механизм можно увидеть и за пределами фастфуда. Например, в разговоре о замене слова офис иногда предлагают контора. Но контора сама является заимствованием, связанным с европейской канцелярско-торговой традицией. Вместо менеджер можно сказать администратор, но администратор - латинско-европейское заимствование. Вместо сервис можно сказать услуга, и вот это уже ближе к настоящей славянской замене. Поэтому принципиально важно различать три разных явления: настоящую славянизацию, перевод-кальку и замену новым или старым заимствованием.

4. Котлетник как русифицированный галлицизм второго порядка

В случае котлетника мы имеем именно третий тип. Форма котлетник выглядит русской благодаря суффиксу -ник, который действительно продуктивен в русском словообразовании: чайник, молочник, мясник, школьник, задачник. Но корень котлет- остаётся французским по происхождению.

Следовательно, слово котлетник является не исконно русским обозначением, а гибридом: французская основа плюс русское словообразовательное оформление. Это делает его русским по морфологии, но не славянским по этимологии. Можно сказать, что котлетник - это не «очищенное» слово, а русифицированный галлицизм второго порядка. Сначала французская côtelette стала русской котлетой. Затем от уже освоенной котлеты можно образовать котлетник. Но такой путь не отменяет происхождение основы. Он только показывает, насколько глубоко заимствованные слова могут интегрироваться в язык.

Именно поэтому борьба с англицизмами часто оказывается не столько лингвистической, сколько символической. Язык воспринимает слова не по их настоящей этимологии, а по степени привычности. Новое заимствование кажется опасным, старое - естественным. Но историк языка видит, что «старое своё» часто когда-то было «новым чужим». Французские кулинарные слова XVIII–XIX веков, немецкие бытовые слова, латинские административные термины, итальянские музыкальные слова, голландские морские термины - всё это стало частью русского языка именно потому, что язык не изолировался, а перерабатывал чужое в своё.

С этой точки зрения слово бургер находится сегодня на той стадии, на которой когда-то находились котлета, бутерброд или сосиска. Оно уже кириллизовано, склоняется, образует производные: бургерная, бургерок, бургерный, чизбургер, бургер-меню. Возможно, через сто лет оно будет восприниматься так же нейтрально, как сегодня котлета. И тогда кто-нибудь, возможно, будет предлагать заменить новое иностранное слово старым «русским» словом бургер.

5. Как выглядела бы настоящая славянизация?

Настоящая славянизация возможна, но она выглядела бы иначе. Для burger можно было бы предложить не котлетник, а, например, мясохлеб, хлебомяс, мясная булка, мясной кругляш. Такие варианты действительно строились бы на славянских или давно народных основах. Но у них есть другая проблема: они звучат искусственно, комично или слишком описательно. Живой язык редко принимает слово только потому, что оно этимологически «чистое». Ему нужны краткость, удобство, социальная приемлемость и вкус к форме.

Поэтому история котлеты показывает главный парадокс языкового пуризма: чем старше заимствование, тем легче оно маскируется под родное. Но возраст заимствования не делает его исконным. Переименование бургера в котлетник может быть удачным мемом, политическим жестом или рекламной шуткой, но с научной точки зрения это не славянизация. Это замена одного культурного слоя другим: современного англо-американского - старым французско-русским.

Именно поэтому корректнее говорить не о «возвращении к русскому языку», а о перекодировании иностранности. Бургер иностранен явно. Котлета иностранна исторически, но невидимо. Котлетник создаёт иллюзию языковой самостоятельности, потому что русская морфология скрывает французский корень. Но этимология напоминает: язык - это не музей чистых корней, а архив культурных контактов.

6. Международный контекст: как фастфудные имена адаптируются в разных культурах

Случай с «котлетником» полезно рассмотреть не только внутри русской языковой истории, но и в более широком международном контексте. Глобальный фастфуд давно стал пространством языкового эксперимента: одни названия сохраняются как международные бренды, другие переводятся, третьи получают локальное звучание, а четвёртые превращаются в гибриды между глобальной маркой и местной культурой.

Однако сравнительный материал показывает важную вещь: фастфуд почти нигде не переводится полностью “национально-чистым” языком. Обычно возникает не чистая славянизация, китаизация, германизация, тюркизация или арабизация, а более сложный процесс - глокализация. Глобальный бренд остаётся узнаваемым, но получает локальную оболочку: местное описание, культурный намёк, национальный ингредиент, привычную грамматику или адаптированное звучание.

Именно поэтому случай «бургер → котлетник» выглядит особенно интересно. Он претендует не просто на локализацию, а на символическое очищение языка. Но если сравнить его с практиками других стран, становится заметно, что обычная мировая стратегия фастфуда - это не пуристическое устранение иностранного, а его управляемая адаптация.

6.1. США: экспорт фастфудных имён

В США ситуация принципиально иная, потому что американский фастфуд является одним из главных источников глобальной фастфудной номенклатуры. Такие слова, как burger, cheeseburger, fries, nuggets, shake, drive-thru, combo, не нуждаются во внутреннем переводе: они уже принадлежат исходной системе. Американская стратегия состоит не в том, чтобы заменить иностранное слово своим, а в том, чтобы экспортировать имя вместе с продуктом. Названия вроде Big Mac, McNuggets, Whopper, Happy Meal становятся частью глобального культурного пакета. Они распространяются не только как обозначения еды, но и как имена брендов, форматов, стандартов потребления и образа жизни.

При этом США охотно заимствуют названия блюд из других культур - taco, burrito, pizza, sushi, falafel. Но чаще всего эти слова не переводятся на английский, а становятся маркерами “аутентичности” или “этнического вкуса”. Иначе говоря, американская фастфудная культура не очищает язык, а коммерчески поглощает чужие названия. Для нашей темы это важно: в американской модели имя продукта является частью бренда. Оно не обязательно должно быть этимологически “своим”; оно должно быть узнаваемым, коротким и продаваемым.

6.2. Китай: не перевод, а новое культурное имя

Китайский материал особенно показателен, потому что китайская письменность редко допускает простую нейтральную транслитерацию. Иностранное слово почти всегда должно быть переоформлено так, чтобы оно было читаемым, звучным и семантически приемлемым для китайского потребителя.

Например, Big Mac в китайской традиции передаётся как 巨无霸 — буквально нечто вроде “гигант”, “громадина”, “огромный властелин”. Это не буквальный перевод и не простая передача звучания. Это новое рекламное имя, которое сохраняет идею размера и силы продукта, но создаёт собственный китайский образ. Другой пример - McNuggets, которые в китайском варианте получают форму 麦乐鸡. Здесь соединяются брендовый элемент 麦, связанный с McDonald’s, положительно окрашенный элемент 乐 ‘радость’ и 鸡 ‘курица’. Получается не просто перевод “куриные кусочки”, а брендово-семантическая конструкция: “радостная курица McDonald’s”.

Китайская стратегия показывает, что локализация может быть очень творческой. Но это не пуризм в строгом смысле. Китайский фастфуд не пытается доказать, что глобальный продукт перестал быть западным. Он скорее создаёт для него новое локальное имя собственное, которое работает внутри китайской письменной и культурной системы. В этом отношении китайский пример отличается от «котлетника». Китайская адаптация не скрывает глобальность бренда, а преобразует её в местную семиотическую форму. Котлетник же пытается представить замену как возвращение к “своему”, хотя его основа сама является старым заимствованием.

6.3. Германия: англицизм как часть коммерческой нормы

Германия интересна тем, что немецкоязычное общество давно обсуждает англицизмы и их влияние на язык. Однако в реальной фастфудной практике немецкие меню показывают высокую терпимость к английским и псевдоанглийским названиям. В немецком McDonald’s можно встретить названия вроде Big Mac, McRib, Filet-o-Fish, Chicken McNuggets, McCrispy, Double Cheeseburger, Chickenburger, McMenü. Часть этих названий остаётся почти полностью английской, часть представляет собой гибрид. Например, McMenü соединяет глобальный брендовый элемент Mc- с немецким словом Menü.

Это не классическая германизация и не пуристическая замена. Скорее это брендовая гибридизация: английское имя сохраняет международность и коммерческий престиж, а немецкие элементы помогают встроить его в местное меню и повседневное употребление. Германский пример показывает, что даже в культуре с сильной традицией языковой критики фастфудная сфера часто живёт по законам рынка. Английское слово не воспринимается как проблема, если оно поддерживает узнаваемость продукта и работает как часть бренда.

6.4. Турция: сильный языковой пуризм, но гибридный фастфуд

Турция представляет другой тип. В XX веке турецкая языковая реформа действительно была одним из самых известных примеров государственного языкового пуризма. Арабские и персидские элементы целенаправленно заменялись турецкими или тюркскими словами, а язык стал важным инструментом национального строительства.

Но в сфере фастфуда картина оказывается гораздо менее пуристической. Глобальные названия вроде Big Mac сохраняются, но окружаются турецким описанием: dana eti ‘говядина’, peynir ‘сыр’, ekmek ‘хлеб’, turşu ‘маринованные огурцы’, sos ‘соус’. То есть глобальное имя не исчезает, а получает турецкое пояснение и местный вкусовой контекст. Особенно показательны гибридные формы вроде Köfteburger, где köfte - локально узнаваемое блюдо, а burger - глобальная форма. Это не победа пуризма и не отказ от заимствования, а соединение местной кулинарной традиции с международным фастфудным форматом.

Турецкий пример важен именно потому, что он показывает: даже культура с сильной историей языковой реформы в сфере фастфуда выбирает не чистую замену, а гибридность. Коммерческая еда требует узнаваемости, а узнаваемость часто сильнее пуристической логики.

6.5. Арабские страны: локальная маркировка вместо полного перевода

В арабских странах фастфудная адаптация часто идёт не через полное устранение английских слов, а через создание регионального культурного образа. Хороший пример - McArabia. Само название уже является гибридом: глобальный брендовый элемент Mc- соединяется с региональным маркером Arabia. При этом локализация происходит не только в названии, но и в самом продукте: арабский хлеб, халяльные ингредиенты, чесночный соус, вкусы и рекламные образы, понятные местной аудитории. То есть арабизация здесь не означает языкового очищения. Она означает культурную маркировку продукта как подходящего для региона.

В арабском контексте также часто используются транслитерация и заимствование. Международные бренды сохраняются, потому что они несут коммерческий капитал. Но вокруг них создаётся арабская семантическая и культурная рамка. Это ещё один пример того, что фастфудная локализация редко бывает чисто лингвистической. Она одновременно языковая, религиозная, культурная, маркетинговая и визуальная.

6. Похожие случаи «ложной славянизации»

Новое западное слово	Возможная «русская» замена	Почему это не полная славянизация
бургер	котлетник	котлета - французское заимствование от côtelette
сэндвич	бутерброд	бутерброд - немецкое заимствование от Butterbrot
хот-дог	сосисочник / сосиска в булке	сосиска - французское заимствование от saucisse
картофель фри	картофельные палочки	картофель пришёл через немецкое Kartoffel
офис	контора	контора также европейское заимствование
менеджер	администратор	администратор - латинско-европейское заимствование
сейл	акция / распродажа	распродажа - славянская форма, а вот акция - латинизм
фастфуд	общепит	общепит - не заимствование, но советская аббревиатура, то есть не «традиционное» народное слово
донат	пончик	пончик выглядит русским, но его этимология также не всегда прозрачна и требует отдельного анализа
кейтеринг	выездное обслуживание	это уже настоящий описательный перевод, а не скрытая замена заимствованием

Вывод: котлетник не очищает язык, а прячет историю

Предложение заменить бургер словом котлетник интересно не как реформа языка, а как симптом отношения к заимствованиям. Оно показывает, что общественное сознание часто делит слова не на исконные и заимствованные, а на привычные и непривычные.

Котлета когда-то была французским словом, прошла через колебания XVIII века - кутелеты, котелеты, котлеты - и только затем стала «домашней». Поэтому котлетник не очищает русский язык от иностранного влияния. Он лишь прячет это влияние глубже, за привычной оболочкой старого галлицизма.

Библиография: пуризм, идеологизация языка, калькирование и перевод как средство «очищения» лексики

Общая теория языкового пуризма и языковой идеологии

1. Thomas, George. Linguistic Purism. London / New York: Longman, 1991.
2. Cameron, Deborah. Verbal Hygiene. London / New York: Routledge, 1995; reprint 2012.
3. Langer, Nils; Davies, Winifred V., eds. Linguistic Purism in the Germanic Languages. Berlin / New York: De Gruyter, 2005.
4. Langer, Nils; Davies, Winifred V. “An Introduction to Linguistic Purism.” In: Nils Langer and Winifred V. Davies, eds., Linguistic Purism in the Germanic Languages. Berlin / New York: De Gruyter, 2005, 1–17.
5. Blommaert, Jan. “Language Planning as a Discourse on Language and Society: The Linguistic Ideology of a Scholarly Tradition.” Language Problems & Language Planning 20, no. 3, 1996, 199–222.
6. Milroy, James; Milroy, Lesley. Authority in Language: Investigating Standard English. 3rd ed. London / New York: Routledge, 1999.
7. Woolard, Kathryn A.; Schieffelin, Bambi B. “Language Ideology.” Annual Review of Anthropology 23, 1994, 55–82.
8. Irvine, Judith T.; Gal, Susan. “Language Ideology and Linguistic Differentiation.” In: Paul V. Kroskrity, ed., Regimes of Language: Ideologies, Polities, and Identities. Santa Fe: School of American Research Press, 2000, 35–84.

---

Калькирование, перевод и скрытое заимствование

9. Meriläinen, Lea; Riionheimo, Helka; Kuusi, Päivi; Lantto, Hanna. “Loan Translations as a Language Contact Phenomenon: Crossing the Boundaries between Contact Linguistics, Second Language Acquisition Research and Translation Studies.” Philologia Estonica Tallinnensis 1, 2016, 104–124. DOI: 10.22601/PET.2016.01.07.
10. Мокиенко, В. М. “Свое в чужом: заимствования в новой русской фразеологии” / “Alien in Its Own: Borrowings in the New Russian Phraseology.” Русская речь 2, 2024, 18–36. DOI: 10.31857/S0131611724020022.
11. Сенько, Е. В. “Калькирование как один из механизмов создания языкового образа.” Филологические науки. Вопросы теории и практики 15, no. 12, 2022. DOI: 10.30853/phil20220678.
12. Onysko, Alexander; Winter-Froemel, Esme, eds. Exaptation and Language Change. Amsterdam / Philadelphia: John Benjamins, 2011.
    
13. Haugen, Einar. “The Analysis of Linguistic Borrowing.” Language 26, no. 2, 1950, 210–231.
14. Haugen, Einar. “The Ecology of Language.” In: Anwar S. Dil, ed., The Ecology of Language: Essays by Einar Haugen. Stanford: Stanford University Press, 1972.

---

Русский и постсоветский контекст

15. Nam, Hye Hyun. “Linguistic Purism in the Discourse about Russian Language in Soviet Period.” Language and Linguistics 74, 2017, 51–74. DOI: 10.20865/20177403.
16. Nam, Hye Hyun. “Linguistic Purism on Borrowings: In the Post-Soviet Period.” European Society and Culture 18, 2017, 237–266. DOI: 10.23017/eurosc.2017..18.237.
17. Крысин, Л. П. Иноязычные слова в современном русском языке. Москва: Наука, 1968.
18. Крысин, Л. П. Толковый словарь иноязычных слов. Москва: Русский язык, 1998; последующие издания.
19. Крысин, Л. П. Иноязычное слово в контексте современной общественной жизни. Москва: Языки славянской культуры, 2008.
20. Шапошников, В. Н. Русская речь 1990-х: современная Россия в языковом отображении. Москва: Малый филологический факультет МГУ, 1998.
21. Земская, Е. А., ред. Русский язык конца XX столетия: 1985–1995. Москва: Языки русской культуры, 1996.
22. Костомаров, В. Г. Языковой вкус эпохи: из наблюдений над речевой практикой масс-медиа. Москва: Педагогика-Пресс, 1994.

---

Международные кейсы пуристической замены заимствований

23. Akalın, Şükrü Halûk; Kumanlı, Mustafa Samet. “Turkic Borrowings in the Turkish Language Reform: Past and Today.” Bilig 98, 2021, 165–180. DOI: 10.12995/bilig.9808.
24. Şimşek, Hasan Berkcan. “Echoes of the Turkish Language Reform: Attitudes to Arabic and Persian Loanwords in Discourse.” Turkish Studies 26, no. 3, 2025, 633–663. DOI: 10.1080/14683849.2024.2447874.
25. Lewis, Geoffrey. The Turkish Language Reform: A Catastrophic Success. Oxford: Oxford University Press, 1999.
26. Heyd, Uriel. Language Reform in Modern Turkey. Jerusalem: Israel Oriental Society, 1954.
27. Vater, Roman. “Hebrew as a Political Instrument: Language-Planning by the ‘Canaanites’.” Journal of Semitic Studies 62, no. 2, 2017, 485–511. DOI: 10.1093/jss/fgx028.
28. Fellman, Jack. The Revival of a Classical Tongue: Eliezer Ben Yehuda and the Modern Hebrew Language. The Hague / Paris: Mouton, 1973.
29. Harshav, Benjamin. Language in Time of Revolution. Berkeley / Los Angeles: University of California Press, 1993.
30. Sapir, Yair; Zuckermann, Ghil‘ad. “Icelandic: Phonosemantic Matching.” In: Judith Rosenhouse and Rotem Kowner, eds., Globally Speaking: Motives for Adopting English Vocabulary in Other Languages. Clevedon: Multilingual Matters, 2008, 19–43.
31. Haugen, Einar. “The Implementation of Corpus Planning: Theory and Practice.” In: Juan Cobarrubias and Joshua A. Fishman, eds., Progress in Language Planning: International Perspectives. Berlin / New York: Mouton, 1983, 269–289.

---

Французский, германский и европейский контексты

33. ten Hacken, Pius; Koliopoulou, Maria. “Dictionaries, Neologisms, and Linguistic Purism.” International Journal of Lexicography 33, no. 2, 2020, 127–134. DOI: 10.1093/ijl/ecaa011.
34. Humbley, John. “La néologie terminologique.” In: Jean-François Sablayrolles, ed., L’innovation lexicale. Paris: Honoré Champion, 2003.
35. Görlach, Manfred, ed. English in Europe. Oxford: Oxford University Press, 2002.
36. Görlach, Manfred, ed. A Dictionary of European Anglicisms: A Usage Dictionary of Anglicisms in Sixteen European Languages. Oxford: Oxford University Press, 2001.
37. Busse, Ulrich; Görlach, Manfred, eds. Anglicisms in Europe: Linguistic Diversity in a Global Context. Cambridge: Cambridge University Press, 2002.
38. Pfitzner, Jürgen. Der Anglizismus im Deutschen: Ein Beitrag zur Bestimmung seiner stilistischen Funktion in der heutigen Presse. Stuttgart: Metzler, 1978.
39. Spitzmüller, Jürgen. Metasprachdiskurse: Einstellungen zu Anglizismen und ihre wissenschaftliche Rezeption. Berlin / New York: De Gruyter, 2005.

---

Источники для нашего примера: «котлета», «бутерброд», и т.д.

40. Епишкин, Н. И. Исторический словарь галлицизмов русского языка. Москва: ЭТС, 2010. Статья «котлета».
41. Фасмер, Макс. Этимологический словарь русского языка. Пер. с нем. и доп. О. Н. Трубачёва. В 4 т. Москва: Прогресс, 1964–1973. Статьи «котлета», «сосиска», «бутерброд» и др.
42. Шанский, Н. М.; Боброва, Т. А. Школьный этимологический словарь русского языка. Москва: Дрофа, 2004. Статья «котлета».
43. Крылов, Г. А. Этимологический словарь русского языка. Санкт-Петербург: Полиграфуслуги, 2005. Статья «бутерброд».
44. Словарь русского языка XVIII века. Ленинград / Санкт-Петербург: Наука, 1984.
    
45. Даль, В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. Санкт-Петербург / Москва, 1863–1866. Статья «котлета» .
46. Ушаков, Д. Н., ред. Толковый словарь русского языка. Москва: Советская энциклопедия / ОГИЗ, 1935–1940. Статья «котлета».
47. Ожегов, С. И. Словарь русского языка. Москва: Русский язык, разные издания. Статья «котлета».