Ономастика ложной славянизации: почему «котлетник» не русифицирует бургер

 Д-р. Евгений Шохенмайер 

1. Повод: борьба с англицизмами в меню

Недавнее предложение заменить слово «гамбургер» на «котлетник» кажется на первый взгляд типичным примером борьбы с англицизмами. Логика понятна: бургер воспринимается как западное, американское, глобализированное слово, тогда как котлетник звучит «по-русски»: корень знакомый, суффикс -ник вполне русский, форма напоминает названия предметов, блюд или заведений.

Однако именно здесь и начинается лингвистическая проблема. Если присмотреться к истории слова котлета, становится ясно: переименование бургера в котлетник не является настоящей славянизацией. Это не возврат к исконной русской лексике, а замена одного заимствования другим - более старым, более освоенным и потому психологически воспринимаемым как «своё».

Поводом для этого обсуждения стала инициатива, приписываемая председателю партии «Коммунисты России» Сергею Малинковичу: отказаться от слова «гамбургер» и заменить его вариантами вроде «котлетник» или «кокошник» в контексте борьбы с англицизмами в общепите. СМИ также помещают эту инициативу в более широкий контекст государственных попыток ограничить иностранные слова в публичном пространстве, включая вывески, рекламу и названия объектов.

2. Котлета как французское заимствование и её орфографические колебания XVIII века

Но лингвистически слово котлета вовсе не славянское. Оно восходит к французскому côtelette, уменьшительному от côte ‘ребро’. Первоначальное значение было не «лепёшка из фарша», а ‘кусок мяса на рёберной кости’, то есть нечто вроде отбивной на ребре. Эту этимологию дают основные этимологические словари русского языка: у Шанского прямо указано, что котлета заимствована из французского языка в конце XVIII века, а французское côtelette буквально связано с ‘ребром’.  Особенно важен не только сам факт французского происхождения, но и история орфографической адаптации слова в XVIII веке. Русский язык не сразу принял современную форму котлета.

В «Историческом словаре галлицизмов русского языка» фиксируются ранние варианты котелеты и кутелеты. Там же приводится определение из старой кулинарной традиции: «ребрышки разной молодой скотины», которые повара жарят, фаршируют и подают с соусами. В конце словарной статьи дана хронологическая помета: «котлеты 1786 (-тел- 1764, ку- 1711)», что показывает не одномоментное, а постепенное освоение слова в русской письменности.  Форма котлеты засвидетельствована под 1786 годом, но более ранние варианты существовали уже раньше: вариант с развернутым элементом -тел-, то есть типа котелеты, отмечен под 1764 годом, а ещё более ранний вариант с начальным ку-, то есть типа кутелеты, - под 1711 годом. Таким образом, перед нами не мгновенное заимствование в готовом виде, а постепенная графико-фонетическая адаптация французского côtelette в русском языке XVIII века.

Иначе говоря, в XVIII веке слово проходит несколько стадий: сначала оно звучит и пишется нестабильно, как чужое кулинарное новшество; затем начинает подстраиваться под русскую графику и морфологию; наконец, в 1810-1820-ых закрепляется современная форма котлета. Такой путь абсолютно типичен для галлицизмов эпохи европеизации дворянского быта: сначала иностранное слово входит вместе с предметом, блюдом или практикой, затем обрастает русскими окончаниями, словообразовательными возможностями и бытовой привычностью.

Первоначально котлета была не тем, чем она стала в массовом русском сознании позднее. Сегодня для большинства носителей русского языка котлета - это прежде всего изделие из рубленого мяса, рыбы, овощей или крупы. Но старое значение было ближе к французской кухне: мясо на косточке, отбивная, рёбрышко. Уже словарная традиция показывает этот переход: от французской côtelette как ‘рёбрышка’ к русской котлете как сначала мясу на ребре, а затем рубленому изделию. Поэтому современная котлета - результат не только заимствования, но и семантической перестройки внутри русского языка.

3. Историческая амнезия заимствования, или скрытая адаптация вместо языкового очищения

Именно эта семантическая перестройка делает слово особенно интересным. Оно было западным по происхождению, но стало русским по употреблению. Оно потеряло ощущение иностранности. Оно стало частью домашней, советской, школьной, столовской и семейной кухни. Поэтому когда сегодня предлагается заменить бургер на котлетник, возникает иллюзия: будто «чужое» слово заменяется «своим». На самом деле это не славянизация, а историческая амнезия заимствования. Старое заимствование кажется родным просто потому, что оно давно адаптировано. 

Механизм здесь можно назвать скрытой адаптацией. Новое западное слово вызывает раздражение, потому что его иностранность ещё видна: бургер, фастфуд, чизбургер, хот-дог. Старое западное слово раздражения уже не вызывает: котлета, бутерброд, сосиска, картофель, майонез. Но если мы начинаем использовать старые заимствования как якобы «русские» заменители новых заимствований, то мы не очищаем язык, а лишь меняем исторический слой заимствования: английский или глобальный пласт заменяется французским, немецким, польским или латинским пластом.

3.1 Бутерброд вместо сэндвича: немецкое вместо английского

Показательный пример - бутерброд как возможная замена слова сэндвич. В русском языке бутерброд воспринимается почти как бытовое, родное слово. Но оно само заимствовано из немецкого Butterbrot, буквально ‘хлеб с маслом’.

Этимологический словарь Крылова прямо объясняет его как немецкое заимствование и даже указывает на орфографическую адаптацию: первоначальное написание с конечным -т позднее сменилось современным бутерброд под влиянием русской орфографической модели с конечным звонким согласным в словах типа город, град.

Здесь ситуация почти такая же, как с котлетой. Если заменить сэндвич на бутерброд, это будет не славянизация, а замена английского заимствования немецким. Более того, в немецком Butterbrot изначально означает именно хлеб с маслом, тогда как в русском бутерброд расширил значение и стал обозначать ломтик хлеба с самыми разными добавками. Это не просто перевод, а русская семантическая переработка немецкого слова.

3.2 Хот-дог и сосиска: французский след под русской оболочкой

Ещё один пример — хот-дог. Его можно было бы заменить выражением сосиска в булке или даже словом сосисочник. Но и здесь «русскость» будет только частичной.

Слово сосиска, согласно Фасмеру, происходит из французского saucisse, восходящего к средневековой латинской форме, связанной с корнем ‘солёный’. Получается, что замена hot dog на сосисочник также не уничтожает западное происхождение: она лишь заменяет английское название блюда французским кулинарным корнем, давно освоенным русским языком.

3.3 Картофель фри: перевод без полной славянизации

Похожая ситуация возникает с картофелем фри. Если заменить фри на жареный картофель или картофельные палочки, то слово станет понятнее и менее рекламно-глобальным. Но и картофель не является исконно славянским словом. Немецкое Kartoffel связано с более ранним Tartuffel, восходящим через итальянские формы к названию трюфеля; сам продукт пришёл в Европу из Америки, а его названия в европейских языках имеют сложную историю. Поэтому «картофельные палочки» - хороший описательный перевод, но не пример чистой славянизации.

Такой же механизм можно увидеть и за пределами фастфуда. Например, в разговоре о замене слова офис иногда предлагают контора. Но контора сама является заимствованием, связанным с европейской канцелярско-торговой традицией.

Вместо менеджер можно сказать администратор, но администратор - латинско-европейское заимствование. Вместо сервис можно сказать услуга, и вот это уже ближе к настоящей славянской замене.

Поэтому принципиально важно различать три разных явления: настоящую славянизацию, перевод-кальку и замену новым или старым заимствованием.

4. Котлетник как русифицированный галлицизм второго порядка

В случае котлетника мы имеем именно третий тип. Форма котлетник выглядит русской благодаря суффиксу -ник, который действительно продуктивен в русском словообразовании: чайник, молочник, мясник, школьник, задачник. Но корень котлет- остаётся французским по происхождению.

Следовательно, слово котлетник является не исконно русским обозначением, а гибридом: французская основа плюс русское словообразовательное оформление. Это делает его русским по морфологии, но не славянским по этимологии. Можно сказать, что котлетник - это не «очищенное» слово, а русифицированный галлицизм второго порядка. Сначала французская côtelette стала русской котлетой. Затем от уже освоенной котлеты можно образовать котлетник. Но такой путь не отменяет происхождение основы. Он только показывает, насколько глубоко заимствованные слова могут интегрироваться в язык.

Именно поэтому борьба с англицизмами часто оказывается не столько лингвистической, сколько символической. Язык воспринимает слова не по их настоящей этимологии, а по степени привычности. Новое заимствование кажется опасным, старое - естественным. Но историк языка видит, что «старое своё» часто когда-то было «новым чужим». Французские кулинарные слова XVIII–XIX веков, немецкие бытовые слова, латинские административные термины, итальянские музыкальные слова, голландские морские термины — всё это стало частью русского языка именно потому, что язык не изолировался, а перерабатывал чужое в своё.

4.1 Бургер как будущая «своя» лексема?

С этой точки зрения слово бургер находится сегодня на той стадии, на которой когда-то находились котлета, бутерброд или сосиска. Оно уже кириллизовано, склоняется, образует производные: бургерная, бургерок, бургерный, чизбургер, бургер-меню.

Возможно, через сто лет оно будет восприниматься так же нейтрально, как сегодня котлета. И тогда кто-нибудь, возможно, будет предлагать заменить новое иностранное слово старым «русским» словом бургер.

5. Как выглядела бы настоящая славянизация?

Настоящая славянизация возможна, но она выглядела бы иначе. Для burger можно было бы предложить не котлетник, а, например, мясохлеб, хлебомяс, мясная булка, мясной кругляш. Такие варианты действительно строились бы на славянских или давно народных основах. Но у них есть другая проблема: они звучат искусственно, комично или слишком описательно. Живой язык редко принимает слово только потому, что оно этимологически «чистое». Ему нужны краткость, удобство, социальная приемлемость и вкус к форме.

Поэтому история котлеты показывает главный парадокс языкового пуризма: чем старше заимствование, тем легче оно маскируется под родное. Но возраст заимствования не делает его исконным. Переименование бургера в котлетник может быть удачным мемом, политическим жестом или рекламной шуткой, но с научной точки зрения это не славянизация. Это замена одного культурного слоя другим: современного англо-американского - старым французско-русским.

Именно поэтому корректнее говорить не о «возвращении к русскому языку», а о перекодировании иностранности. Бургер иностранен явно. Котлета иностранна исторически, но невидимо. Котлетник создаёт иллюзию языковой самостоятельности, потому что русская морфология скрывает французский корень. Но этимология напоминает: язык - это не музей чистых корней, а архив культурных контактов.

6. Международный контекст: как фастфудные имена адаптируются в разных культурах

Случай с «котлетником» полезно рассмотреть не только внутри русской языковой истории, но и в более широком международном контексте. Глобальный фастфуд давно стал пространством языкового эксперимента: одни названия сохраняются как международные бренды, другие переводятся, третьи получают локальное звучание, а четвёртые превращаются в гибриды между глобальной маркой и местной культурой.

Однако сравнительный материал показывает важную вещь: фастфуд почти нигде не переводится полностью “национально-чистым” языком. Обычно возникает не чистая славянизация, китаизация, германизация, тюркизация или арабизация, а более сложный процесс - глокализация. Глобальный бренд остаётся узнаваемым, но получает локальную оболочку: местное описание, культурный намёк, национальный ингредиент, привычную грамматику или адаптированное звучание.

Именно поэтому случай «бургер → котлетник» выглядит особенно интересно. Он претендует не просто на локализацию, а на символическое очищение языка. Но если сравнить его с практиками других стран, становится заметно, что обычная мировая стратегия фастфуда - это не пуристическое устранение иностранного, а его управляемая адаптация.

6.1. США: экспорт фастфудных имён

В США ситуация принципиально иная, потому что американский фастфуд является одним из главных источников глобальной фастфудной номенклатуры. Такие слова, как burger, cheeseburger, fries, nuggets, shake, drive-thru, combo, не нуждаются во внутреннем переводе: они уже принадлежат исходной системе. Американская стратегия состоит не в том, чтобы заменить иностранное слово своим, а в том, чтобы экспортировать имя вместе с продуктом. Названия вроде Big Mac, McNuggets, Whopper, Happy Meal становятся частью глобального культурного пакета. Они распространяются не только как обозначения еды, но и как имена брендов, форматов, стандартов потребления и образа жизни.

При этом США охотно заимствуют названия блюд из других культур - taco, burrito, pizza, sushi, falafel. Но чаще всего эти слова не переводятся на английский, а становятся маркерами “аутентичности” или “этнического вкуса”. Иначе говоря, американская фастфудная культура не очищает язык, а коммерчески поглощает чужие названия. Для нашей темы это важно: в американской модели имя продукта является частью бренда. Оно не обязательно должно быть этимологически “своим”; оно должно быть узнаваемым, коротким и продаваемым.

6.2. Китай: не перевод, а новое культурное имя

Китайский материал особенно показателен, потому что китайская письменность редко допускает простую нейтральную транслитерацию. Иностранное слово почти всегда должно быть переоформлено так, чтобы оно было читаемым, звучным и семантически приемлемым для китайского потребителя.

Например, Big Mac в китайской традиции передаётся как 巨无霸 — буквально нечто вроде “гигант”, “громадина”, “огромный властелин”. Это не буквальный перевод и не простая передача звучания. Это новое рекламное имя, которое сохраняет идею размера и силы продукта, но создаёт собственный китайский образ. Другой пример - McNuggets, которые в китайском варианте получают форму 麦乐鸡. Здесь соединяются брендовый элемент 麦, связанный с McDonald’s, положительно окрашенный элемент 乐 ‘радость’ и 鸡 ‘курица’. Получается не просто перевод “куриные кусочки”, а брендово-семантическая конструкция: “радостная курица McDonald’s”.

Китайская стратегия показывает, что локализация может быть очень творческой. Но это не пуризм в строгом смысле. Китайский фастфуд не пытается доказать, что глобальный продукт перестал быть западным. Он скорее создаёт для него новое локальное имя собственное, которое работает внутри китайской письменной и культурной системы. В этом отношении китайский пример отличается от «котлетника». Китайская адаптация не скрывает глобальность бренда, а преобразует её в местную семиотическую форму. Котлетник же пытается представить замену как возвращение к “своему”, хотя его основа сама является старым заимствованием.

6.3. Германия: англицизм как часть коммерческой нормы

Германия интересна тем, что немецкоязычное общество давно обсуждает англицизмы и их влияние на язык. Однако в реальной фастфудной практике немецкие меню показывают высокую терпимость к английским и псевдоанглийским названиям. В немецком McDonald’s можно встретить названия вроде Big Mac, McRib, Filet-o-Fish, Chicken McNuggets, McCrispy, Double Cheeseburger, Chickenburger, McMenü. Часть этих названий остаётся почти полностью английской, часть представляет собой гибрид. Например, McMenü соединяет глобальный брендовый элемент Mc- с немецким словом Menü.

Это не классическая германизация и не пуристическая замена. Скорее это брендовая гибридизация: английское имя сохраняет международность и коммерческий престиж, а немецкие элементы помогают встроить его в местное меню и повседневное употребление. Германский пример показывает, что даже в культуре с сильной традицией языковой критики фастфудная сфера часто живёт по законам рынка. Английское слово не воспринимается как проблема, если оно поддерживает узнаваемость продукта и работает как часть бренда.

6.4. Турция: сильный языковой пуризм, но гибридный фастфуд

Турция представляет другой тип. В XX веке турецкая языковая реформа действительно была одним из самых известных примеров государственного языкового пуризма. Арабские и персидские элементы целенаправленно заменялись турецкими или тюркскими словами, а язык стал важным инструментом национального строительства.

Но в сфере фастфуда картина оказывается гораздо менее пуристической. Глобальные названия вроде Big Mac сохраняются, но окружаются турецким описанием: dana eti ‘говядина’, peynir ‘сыр’, ekmek ‘хлеб’, turşu ‘маринованные огурцы’, sos ‘соус’. То есть глобальное имя не исчезает, а получает турецкое пояснение и местный вкусовой контекст. Особенно показательны гибридные формы вроде Köfteburger, где köfte - локально узнаваемое блюдо, а burger - глобальная форма. Это не победа пуризма и не отказ от заимствования, а соединение местной кулинарной традиции с международным фастфудным форматом.

Турецкий пример важен именно потому, что он показывает: даже культура с сильной историей языковой реформы в сфере фастфуда выбирает не чистую замену, а гибридность. Коммерческая еда требует узнаваемости, а узнаваемость часто сильнее пуристической логики.

6.5. Арабские страны: локальная маркировка вместо полного перевода

В арабских странах фастфудная адаптация часто идёт не через полное устранение английских слов, а через создание регионального культурного образа. Хороший пример - McArabia. Само название уже является гибридом: глобальный брендовый элемент Mc- соединяется с региональным маркером Arabia. При этом локализация происходит не только в названии, но и в самом продукте: арабский хлеб, халяльные ингредиенты, чесночный соус, вкусы и рекламные образы, понятные местной аудитории. То есть арабизация здесь не означает языкового очищения. Она означает культурную маркировку продукта как подходящего для региона.

В арабском контексте также часто используются транслитерация и заимствование. Международные бренды сохраняются, потому что они несут коммерческий капитал. Но вокруг них создаётся арабская семантическая и культурная рамка. Это ещё один пример того, что фастфудная локализация редко бывает чисто лингвистической. Она одновременно языковая, религиозная, культурная, маркетинговая и визуальная.

6. Похожие случаи «ложной славянизации»

Новое западное слово	Возможная «русская» замена	Почему это не полная славянизация
бургер	котлетник	котлета - французское заимствование от côtelette
сэндвич	бутерброд	бутерброд - немецкое заимствование от Butterbrot
хот-дог	сосисочник / сосиска в булке	сосиска - французское заимствование от saucisse
картофель фри	картофельные палочки	картофель пришёл через немецкое Kartoffel
офис	контора	контора также европейское заимствование
менеджер	администратор	администратор - латинско-европейское заимствование
сейл	акция / распродажа	распродажа - славянская форма, а вот акция - латинизм
фастфуд	общепит	общепит - не заимствование, но советская аббревиатура, то есть не «традиционное» народное слово
донат	пончик	пончик выглядит русским, но его этимология также не всегда прозрачна и требует отдельного анализа
кейтеринг	выездное обслуживание	это уже настоящий описательный перевод, а не скрытая замена заимствованием

Вывод: котлетник не очищает язык, а прячет историю

Предложение заменить бургер словом котлетник интересно не как реформа языка, а как симптом отношения к заимствованиям. Оно показывает, что общественное сознание часто делит слова не на исконные и заимствованные, а на привычные и непривычные.

Котлета когда-то была французским словом, прошла через колебания XVIII века - кутелеты, котелеты, котлеты - и только затем стала «домашней». Поэтому котлетник не очищает русский язык от иностранного влияния. Он лишь прячет это влияние глубже, за привычной оболочкой старого галлицизма.

Библиография: пуризм, идеологизация языка, калькирование и перевод как средство «очищения» лексики

Общая теория языкового пуризма и языковой идеологии

1. Thomas, George. Linguistic Purism. London / New York: Longman, 1991.
2. Cameron, Deborah. Verbal Hygiene. London / New York: Routledge, 1995; reprint 2012.
3. Langer, Nils; Davies, Winifred V., eds. Linguistic Purism in the Germanic Languages. Berlin / New York: De Gruyter, 2005.
4. Langer, Nils; Davies, Winifred V. “An Introduction to Linguistic Purism.” In: Nils Langer and Winifred V. Davies, eds., Linguistic Purism in the Germanic Languages. Berlin / New York: De Gruyter, 2005, 1–17.
5. Blommaert, Jan. “Language Planning as a Discourse on Language and Society: The Linguistic Ideology of a Scholarly Tradition.” Language Problems & Language Planning 20, no. 3, 1996, 199–222.
6. Milroy, James; Milroy, Lesley. Authority in Language: Investigating Standard English. 3rd ed. London / New York: Routledge, 1999.
7. Woolard, Kathryn A.; Schieffelin, Bambi B. “Language Ideology.” Annual Review of Anthropology 23, 1994, 55–82.
8. Irvine, Judith T.; Gal, Susan. “Language Ideology and Linguistic Differentiation.” In: Paul V. Kroskrity, ed., Regimes of Language: Ideologies, Polities, and Identities. Santa Fe: School of American Research Press, 2000, 35–84.

---

Калькирование, перевод и скрытое заимствование

9. Meriläinen, Lea; Riionheimo, Helka; Kuusi, Päivi; Lantto, Hanna. “Loan Translations as a Language Contact Phenomenon: Crossing the Boundaries between Contact Linguistics, Second Language Acquisition Research and Translation Studies.” Philologia Estonica Tallinnensis 1, 2016, 104–124. DOI: 10.22601/PET.2016.01.07.
10. Мокиенко, В. М. “Свое в чужом: заимствования в новой русской фразеологии” / “Alien in Its Own: Borrowings in the New Russian Phraseology.” Русская речь 2, 2024, 18–36. DOI: 10.31857/S0131611724020022.
11. Сенько, Е. В. “Калькирование как один из механизмов создания языкового образа.” Филологические науки. Вопросы теории и практики 15, no. 12, 2022. DOI: 10.30853/phil20220678.
12. Onysko, Alexander; Winter-Froemel, Esme, eds. Exaptation and Language Change. Amsterdam / Philadelphia: John Benjamins, 2011.
    
13. Haugen, Einar. “The Analysis of Linguistic Borrowing.” Language 26, no. 2, 1950, 210–231.
14. Haugen, Einar. “The Ecology of Language.” In: Anwar S. Dil, ed., The Ecology of Language: Essays by Einar Haugen. Stanford: Stanford University Press, 1972.

---

Русский и постсоветский контекст

15. Nam, Hye Hyun. “Linguistic Purism in the Discourse about Russian Language in Soviet Period.” Language and Linguistics 74, 2017, 51–74. DOI: 10.20865/20177403.
16. Nam, Hye Hyun. “Linguistic Purism on Borrowings: In the Post-Soviet Period.” European Society and Culture 18, 2017, 237–266. DOI: 10.23017/eurosc.2017..18.237.
17. Крысин, Л. П. Иноязычные слова в современном русском языке. Москва: Наука, 1968.
18. Крысин, Л. П. Толковый словарь иноязычных слов. Москва: Русский язык, 1998; последующие издания.
19. Крысин, Л. П. Иноязычное слово в контексте современной общественной жизни. Москва: Языки славянской культуры, 2008.
20. Шапошников, В. Н. Русская речь 1990-х: современная Россия в языковом отображении. Москва: Малый филологический факультет МГУ, 1998.
21. Земская, Е. А., ред. Русский язык конца XX столетия: 1985–1995. Москва: Языки русской культуры, 1996.
22. Костомаров, В. Г. Языковой вкус эпохи: из наблюдений над речевой практикой масс-медиа. Москва: Педагогика-Пресс, 1994.

---

Международные кейсы пуристической замены заимствований

23. Akalın, Şükrü Halûk; Kumanlı, Mustafa Samet. “Turkic Borrowings in the Turkish Language Reform: Past and Today.” Bilig 98, 2021, 165–180. DOI: 10.12995/bilig.9808.
24. Şimşek, Hasan Berkcan. “Echoes of the Turkish Language Reform: Attitudes to Arabic and Persian Loanwords in Discourse.” Turkish Studies 26, no. 3, 2025, 633–663. DOI: 10.1080/14683849.2024.2447874.
25. Lewis, Geoffrey. The Turkish Language Reform: A Catastrophic Success. Oxford: Oxford University Press, 1999.
26. Heyd, Uriel. Language Reform in Modern Turkey. Jerusalem: Israel Oriental Society, 1954.
27. Vater, Roman. “Hebrew as a Political Instrument: Language-Planning by the ‘Canaanites’.” Journal of Semitic Studies 62, no. 2, 2017, 485–511. DOI: 10.1093/jss/fgx028.
28. Fellman, Jack. The Revival of a Classical Tongue: Eliezer Ben Yehuda and the Modern Hebrew Language. The Hague / Paris: Mouton, 1973.
29. Harshav, Benjamin. Language in Time of Revolution. Berkeley / Los Angeles: University of California Press, 1993.
30. Sapir, Yair; Zuckermann, Ghil‘ad. “Icelandic: Phonosemantic Matching.” In: Judith Rosenhouse and Rotem Kowner, eds., Globally Speaking: Motives for Adopting English Vocabulary in Other Languages. Clevedon: Multilingual Matters, 2008, 19–43.
31. Haugen, Einar. “The Implementation of Corpus Planning: Theory and Practice.” In: Juan Cobarrubias and Joshua A. Fishman, eds., Progress in Language Planning: International Perspectives. Berlin / New York: Mouton, 1983, 269–289.

---

Французский, германский и европейский контексты

33. ten Hacken, Pius; Koliopoulou, Maria. “Dictionaries, Neologisms, and Linguistic Purism.” International Journal of Lexicography 33, no. 2, 2020, 127–134. DOI: 10.1093/ijl/ecaa011.
34. Humbley, John. “La néologie terminologique.” In: Jean-François Sablayrolles, ed., L’innovation lexicale. Paris: Honoré Champion, 2003.
35. Görlach, Manfred, ed. English in Europe. Oxford: Oxford University Press, 2002.
36. Görlach, Manfred, ed. A Dictionary of European Anglicisms: A Usage Dictionary of Anglicisms in Sixteen European Languages. Oxford: Oxford University Press, 2001.
37. Busse, Ulrich; Görlach, Manfred, eds. Anglicisms in Europe: Linguistic Diversity in a Global Context. Cambridge: Cambridge University Press, 2002.
38. Pfitzner, Jürgen. Der Anglizismus im Deutschen: Ein Beitrag zur Bestimmung seiner stilistischen Funktion in der heutigen Presse. Stuttgart: Metzler, 1978.
39. Spitzmüller, Jürgen. Metasprachdiskurse: Einstellungen zu Anglizismen und ihre wissenschaftliche Rezeption. Berlin / New York: De Gruyter, 2005.

---

Источники для нашего примера: «котлета», «бутерброд», и т.д.

40. Епишкин, Н. И. Исторический словарь галлицизмов русского языка. Москва: ЭТС, 2010. Статья «котлета».
41. Фасмер, Макс. Этимологический словарь русского языка. Пер. с нем. и доп. О. Н. Трубачёва. В 4 т. Москва: Прогресс, 1964–1973. Статьи «котлета», «сосиска», «бутерброд» и др.
42. Шанский, Н. М.; Боброва, Т. А. Школьный этимологический словарь русского языка. Москва: Дрофа, 2004. Статья «котлета».
43. Крылов, Г. А. Этимологический словарь русского языка. Санкт-Петербург: Полиграфуслуги, 2005. Статья «бутерброд».
44. Словарь русского языка XVIII века. Ленинград / Санкт-Петербург: Наука, 1984.
    
45. Даль, В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. Санкт-Петербург / Москва, 1863–1866. Статья «котлета» .
46. Ушаков, Д. Н., ред. Толковый словарь русского языка. Москва: Советская энциклопедия / ОГИЗ, 1935–1940. Статья «котлета».
47. Ожегов, С. И. Словарь русского языка. Москва: Русский язык, разные издания. Статья «котлета».

Nomina Vol. 41 (2022-25)

Celebrating the arrival of Nomina volume 41 (2022-25), which is out now!

Browse a selection of articles by John Baker, Richard Coates, Peter McClure, Paul Tempan, Jeremy Harte, Alaric Hall, James Butler, Christopher Donaldson, Fiona Edmunds and Ian Gregory.

Contents cover selected place-names, personal names and more, together with a bibliography (2018-22).

Migrating Place Names: Footprints of Names In Tamil

 

பயணம்-5 | இடம்பெயரும் இடப்பெயர்கள்: பெயர்களின் பாதச்சுவடுகள் | ஒரு பண்பாட்டின் பயணணம் திறனாய்வு | தமிழில் 📚 This session explores Tamil linguistics, Dravidian identity, and the historical meanings embedded in place names. The session features two major presentations: one on the Dravidian identity of the Indus Valley Civilization and another on toponymy, onomastics, and Tamil linguistic heritage. The discussion covers migration models, linguistic evidence from Dravidian languages, the KVT Complex, namescapes, GIS-based place-name studies, and examples from Tamil Nadu and other parts of the world. The Q&A session also examines etymology, caste-based naming, oral history, and the challenges of verifying ancient place-name pronunciations. This recording is valuable for researchers, students, and anyone interested in Tamil studies, Dravidian history, historical linguistics, and cultural geography. 🎞️Timestamp: 00:00 - Welcome Note 03:21 - A Review of Chapter 4 by Thirumigu. Subhadra Suresh 15:26 - Speaker Introduction by Thiru. Mani Manivannan 17:18 - Chapter 5 Introduction 20:20 - Onomastics and Toponyms 25:57 - Naming Methods 31:23 - The Etymological Trap 33:39 - Linguistic Latitude and Longitude 37:12 - Why Do Place Names Travel? 44:55 - Place Names as Archaeological Evidence 49:41 - Human Migration and Place-Name Migration 50:30 - Place-Name Clusters and Complexes 51:48 - The Two Conditions 55:00 - Q&A Begins 55:18 - Criticisms of the JOC Book 58:00 - Did Tamil Place Names Migrate to the Caribbean, Africa, and Papua New Guinea? 01:02:44 - Pronunciation of Place Names 01:06:34 - Caste Names as Identity 01:14:00 - Interesting Facts on Name Changes 01:21:45 - Closing Note 🔍 Key Topics: • Dravidian identity of the Indus Valley Civilization. • Migration models and linguistic evidence for Dravidian origins. • Distinctive features of Dravidian languages, including retroflexion, noun-centric structure, and oblique stem markers. • Toponymy, onomastics, anthroponymy, and the study of names. • The KVT Complex and namescapes as models for tracing Tamil heritage. • Place-name etymologies from Tamil Nadu and global migrant communities. • False etymologies, folk etymology, and the importance of rigorous linguistic method. • Q&A on caste-based names, migration histories, and pronunciation challenges. Full lecture from Journey of Civilization Study Circle (May 16, 2026). Watch for mind-blowing insights into Journey Of A Civilization Book Chapter-5!

Ecology and Proper Names: XI Xornada de Onomástica Galega

The relationship between ecology and proper names will be the central theme of the XI Xornada de Onomástica Galega, organized by the Real Academia Galega with the collaboration of the Deputación de Pontevedra and the Museo de Pontevedra. The event will take place on Saturday, 10 October 2026, at the Museo de Pontevedra, Edificio Castelao, in Pontevedra. Registration is free and remains open until 5 October 2026.

Under the title “Ecoloxía e onomástica”, the conference will explore how names preserve ecological memory, record transformations of the landscape, and bear witness to local knowledge connected with land, water, extraction, settlement, and cultural continuity. This theme is especially meaningful in Galicia, a territory whose dense toponymic heritage reflects centuries of interaction between people and environment. Earlier editions of the Xornada have also shown the Real Academia Galega’s sustained commitment to the public value of name studies; the RAG notes that this annual meeting has been organized with the support of the Deputación de Pontevedra and the provincial museum since 2016.

The morning session will open at 10:00 with the official inauguration. At 10:30, Marilar Aleixandre of the Real Academia Galega will speak on “Os topónimos arrepóñense”. At 11:00, Francisco Macías of Edicións Positivas will present “Os nomes que saíron do escuro”, followed by a debate at 11:30 and a break at 12:00.

The programme will continue at 12:30 with Valerià Paül of the Universidade de Santiago de Compostela, who will present “As comarcas na Galiza autonómica: entre a agonía e a resistencia”. At 13:00, Miguel Á. Conde Teira will offer “Unha viaxe toponímica no tempo en Posmarcos: de 1396 a 2013”, followed by another debate at 13:30 and the lunch break at 14:00.

The afternoon session will begin at 16:30 with a didactic intervention by Andrea Santiso Arias of AGOn and IES Val do Asma (Chantada): “Cando a terra perde o nome: o impacto das industrias extractivas na microtoponimia”. At 17:00, Lukas Santiago will speak on “Lourizán: desenterrando a súa toponimia”, followed by a debate at 17:30. The day will conclude with the screening of “Paraíso roubado”, a 2017 documentary by Lukas Santiago, at 18:00, and the official closing at 19:00.

The event is coordinated by Ana Boullón and Luz Méndez. It will also be broadcast live through academia.gal, making it accessible to a wider audience beyond Pontevedra. Participants wishing to attend in person must formalize their registration before 5 October 2026, and a certificate of attendance will be sent by email after the event.

By placing ecology at the centre of onomastic reflection, this year’s Xornada reminds us that names are never merely labels. They are archives of environmental perception, social memory, and local experience. When a place loses its name, it may also lose part of its history; when a name is recovered, studied, or transmitted, a fragment of cultural and ecological knowledge is preserved.

---

Galego

Ecoloxía e nomes propios: a XI Xornada de Onomástica Galega celebrarase en Pontevedra

A relación entre a ecoloxía e os nomes propios centrará a XI Xornada de Onomástica Galega, organizada pola Real Academia Galega coa colaboración da Deputación de Pontevedra e o Museo de Pontevedra. A actividade celebrarase o sábado, 10 de outubro de 2026, no Museo de Pontevedra, Edificio Castelao, en Pontevedra. A inscrición é gratuíta e poderá formalizarse ata o 5 de outubro de 2026.

Baixo o título “Ecoloxía e onomástica”, a xornada abordará o modo en que os nomes conservan memoria ecolóxica, rexistran transformacións da paisaxe e transmiten coñecementos locais vencellados á terra, á auga, ás actividades extractivas, ao poboamento e á continuidade cultural. O tema resulta especialmente significativo en Galicia, un territorio cunha riquísima tradición toponímica na que se reflicte a longa relación entre as comunidades humanas e o seu medio. A propia Real Academia Galega vén salientando nos últimos anos a importancia desta cita anual, organizada desde 2016 co apoio da Deputación de Pontevedra e do museo provincial.

A sesión de mañá abrirase ás 10:00 coa inauguración. Ás 10:30, Marilar Aleixandre, da Real Academia Galega, presentará a intervención “Os topónimos arrepóñense”. Ás 11:00, Francisco Macías, de Edicións Positivas, falará sobre “Os nomes que saíron do escuro”. A continuación haberá un debate ás 11:30 e un descanso ás 12:00.

O programa continuará ás 12:30 con Valerià Paül, da Universidade de Santiago de Compostela, que ofrecerá o relatorio “As comarcas na Galiza autonómica: entre a agonía e a resistencia”. Ás 13:00, Miguel Á. Conde Teira presentará “Unha viaxe toponímica no tempo en Posmarcos: de 1396 a 2013”. A sesión da mañá pecharase cun debate ás 13:30 e coa pausa para xantar ás 14:00.

A sesión de tarde comezará ás 16:30 cunha intervención didáctica de Andrea Santiso Arias, de AGOn e do IES Val do Asma (Chantada), titulada “Cando a terra perde o nome: o impacto das industrias extractivas na microtoponimia”. Ás 17:00, Lukas Santiago falará sobre “Lourizán: desenterrando a súa toponimia”, seguido dun debate ás 17:30. A xornada rematará coa proxección de “Paraíso roubado”, documental de Lukas Santiago de 2017, ás 18:00, e coa clausura ás 19:00.

A coordinación corre a cargo de Ana Boullón e Luz Méndez. A xornada poderá seguirse tamén en directo a través de academia.gal, o que permitirá achegar os seus contidos a un público máis amplo. Para asistir presencialmente é necesario formalizar a inscrición antes do 5 de outubro de 2026, e despois da xornada enviarase por correo electrónico un diploma de asistencia.

Ao situar a ecoloxía no centro da reflexión onomástica, esta nova edición lembra que os nomes non son simples etiquetas. Son arquivos de percepción ambiental, memoria social e experiencia local. Cando unha terra perde o seu nome, pode perder tamén unha parte da súa historia; cando un nome se recolle, se estuda ou se transmite, consérvase un fragmento de coñecemento cultural e ecolóxico.

e-Onomastics Reaches 5 Million Visits

 Dear readers, colleagues, and friends of names,

I am delighted to share a special milestone: e-Onomastics has reached 5 million visits.

What began as a space for sharing news, calls for papers, publications, conferences, and reflections on the study of names has grown into a truly international meeting point for everyone interested in onomastics, toponymy, anthroponymy, naming practices, and the cultural life of names.

This milestone belongs not only to the blog, but also to its readers. Thank you for visiting, reading, sharing, commenting, sending news, and keeping the global onomastic conversation alive. Your interest shows that names matter - in scholarship, in society, in history, in identity, and in everyday life.

Over 13.5 years, e-Onomastics has tried to serve as a bridge between researchers, institutions, students, and the wider public with its 4.753 blog posts. Reaching 5 million visits is a wonderful encouragement to continue this work with even more energy and curiosity.

With sincere gratitude to all readers around the world:

Thank you for being part of the e-Onomastics community.
The journey of names continues.

VI International Conference “Ethnolinguistics. Onomastics. Etymology” dedicated to the 100th anniversary of Prof. Aleksander Matveev (1926–2010)

AI-generated illustration, no official poster

 From 24 to 27 September 2026, Yekaterinburg will host the VI International Scientific Conference “Ethnolinguistics. Onomastics. Etymology.” Organized by the Department of Russian Language, General Linguistics, and Speech Communication of Ural Federal University together with the V. V. Vinogradov Russian Language Institute and the Institute of Slavic Studies of the Russian Academy of Sciences, with the participation of the International Committee of Slavists’ commissions on ethnolinguistics and etymology, the meeting promises to be one of the major Slavic-language events of the year in historical linguistics and name studies. According to the conference announcement, the 2026 edition is dedicated to the 100th anniversary of Prof. Aleksander Matveev (1926–2010), one of the central figures in modern Russian toponomastics.

That anniversary alone would make the meeting notable. But the conference matters for a second reason as well: it belongs to a well-established scholarly series. The 2022 fifth conference in Yekaterinburg brought together more than a hundred participants and addressed a broad range of questions in ethnolinguistics, onomastics, and etymology, especially where these fields intersect with folklore, cultural semantics, dialectology, and historical reconstruction. The published proceedings and reviews of the 2019 and 2022 meetings show that this is not a narrow specialist gathering, but a forum where the study of names, words, and cultural traditions is treated as a connected intellectual enterprise.

The dedication to A. K. Matveev gives the 2026 conference particular depth. Matveev was not simply an eminent linguist; he was one of the architects of the Ural school of onomastics and a foundational scholar in Russian toponymy, etymology, dialectology, and language-contact studies. Sources on his legacy consistently stress his work on substrate toponymy of the Russian North, on the linguistic reconstruction of older ethnic and settlement histories, and on the importance of geographical names as evidence for deep historical processes. He also helped shape the institutional side of the field, serving as the first editor-in-chief of Voprosy onomastiki (Problems of Onomastics), today one of the leading journals in the discipline.

Why is this important now? Because Matveev’s work reminds us that names are not superficial labels. In his scholarly practice, place names were evidence: they preserved traces of migration, contact, settlement, vanished languages, and older cultural landscapes. That perspective remains highly relevant today, especially at a moment when onomastics is increasingly dialoguing with ethnolinguistics, digital humanities, regional history, anthropology, and memory studies. A conference that explicitly joins ethnolinguistics, onomastics, and etymology is therefore not merely commemorative; it reaffirms a research model in which words and names are studied together, in history and in living tradition.

The very structure of the conference theme is significant. Ethnolinguistics asks how language encodes traditional worldviews and cultural knowledge. Onomastics studies proper names and naming systems. Etymology investigates origins, historical development, and semantic change. In Matveev’s scholarship, these were never isolated domains. The aims and scope of Problems of Onomastics still reflect that broader vision, explicitly placing onomastics at the crossroads of history, archaeology, ethnology, geography, anthropology, ethnolinguistics, and etymology. That interdisciplinarity is one reason why the Yekaterinburg conference series has become so important: it provides a shared space for scholars who might otherwise meet in separate disciplinary forums.

The conference is also important because of where it takes place. Yekaterinburg is not just a convenient venue; it is one of the historical centers of Russian onomastic scholarship. Matveev’s name is inseparable from the Ural region, from its toponymy, from its field traditions, and from the institutional development of name studies there. His work on Ural geographical names, including the major dictionary Geographical Names of the Urals, helped establish regional onomastics as a field of broad historical significance rather than local antiquarianism. A centenary conference in Yekaterinburg therefore has a strong symbolic logic: it returns the field to one of its most productive intellectual homes.

For onomasts in particular, the 2026 meeting deserves close attention. The conference announcement emphasizes historical language and folk linguistic tradition, as well as theoretical and methodological questions. That combination is promising. Too often, contemporary onomastic work is split between rich empirical material on one side and abstract theory on the other. The Yekaterinburg series has shown that it is possible to keep both together: detailed studies of names, naming motivation, and etymological development can coexist with broader reflection on method, semantic reconstruction, and cultural interpretation. The review of the 2022 proceedings explicitly notes the strong attention paid to linguocultural perspectives and semantic reconstruction based on ethnolinguistic data.

In this sense, the upcoming conference is important not only as a tribute to a major scholar, but also as a reminder of what serious name studies can be. It can be philological without being narrow, regional without being provincial, and historical without losing contact with contemporary theory. A. K. Matveev’s centenary offers an ideal occasion to revisit that model. For anyone interested in Slavic onomastics, substrate toponymy, language contact, folk semantics, or the deeper cultural life of names, this conference should be watched closely.

The conference timeline also shows that the event is now entering its final preparatory stage. Registration closed on 1 December, the deadline for abstracts/annotations passed on 1 March, and the submission of articles and other materials ended on 18 May. With the conference itself scheduled for 24–27 September 2026, it is therefore no longer possible to submit new proposals. Even so, the meeting remains highly significant to follow, not least because of its dedication to the 100th anniversary of Aleksander K. Matveev and the strong scholarly program it is expected to bring together. For those unable to participate as speakers, it is still very much an event worth watching closely.

К столетию А. К. Матвеева: почему конференция 2026 года «Этнолингвистика. Ономастика. Этимология» имеет особое значение

С 24 по 27 сентября 2026 года в Екатеринбурге состоится VI Международная научная конференция «Этнолингвистика. Ономастика. Этимология». Организаторами выступают кафедра русского языка, общего языкознания и речевой коммуникации Уральского федерального университета, Институт русского языка им. В. В. Виноградова РАН и Институт славяноведения РАН при участии комиссий по этнолингвистике и этимологии Международного комитета славистов. Эта встреча обещает стать одним из заметных событий года в области исторической лингвистики и ономастики. Согласно объявлению конференции, форум 2026 года посвящён 100-летию со дня рождения профессора Александра Константиновича Матвеева (1926–2010) — одной из ключевых фигур современной российской топономастики.

Уже сам юбилей делает это событие значимым. Однако важность конференции определяется не только мемориальным поводом. Она является частью устойчивой научной серии. Пятая конференция, прошедшая в Екатеринбурге в 2022 году, собрала более ста участников и охватила широкий круг вопросов этнолингвистики, ономастики и этимологии, особенно в тех случаях, где эти области пересекаются с фольклором, культурной семантикой, диалектологией и исторической реконструкцией. Опубликованные материалы и обзоры конференций 2019 и 2022 годов показывают, что речь идёт не об узкоспециализированном собрании, а о форуме, где изучение имён, слов и культурных традиций рассматривается как единое интеллектуальное пространство.

Посвящение конференции памяти А. К. Матвеева придаёт ей особую глубину. Матвеев был не просто выдающимся лингвистом; он был одним из создателей уральской ономастической школы и основополагающей фигурой в исследованиях русской топонимии, этимологии, диалектологии и языковых контактов. В работах, посвящённых его наследию, постоянно подчёркивается его вклад в изучение субстратной топонимии Русского Севера, в лингвистическую реконструкцию древних этнических и поселенческих процессов, а также в понимание географических названий как свидетельств глубинной истории. Он сыграл важную роль и в институциональном развитии дисциплины, став первым главным редактором журнала «Вопросы ономастики», который сегодня является одним из ведущих изданий в этой области.

Почему это важно сегодня? Потому что труды Матвеева напоминают нам: имена — это не поверхностные ярлыки. В его научной практике топонимы выступали как исторические свидетельства: они сохраняли следы миграций, контактов, расселения, исчезнувших языков и древних культурных ландшафтов. Этот подход остаётся особенно актуальным в наше время, когда ономастика всё активнее взаимодействует с этнолингвистикой, цифровыми гуманитарными науками, региональной историей, антропологией и исследованиями памяти. Конференция, объединяющая этнолингвистику, ономастику и этимологию, поэтому является не только юбилейным мероприятием, но и подтверждением исследовательской модели, в которой слова и имена изучаются вместе — в истории и в живой традиции.

Значима и сама структура заявленной тематики конференции. Этнолингвистика исследует, как язык отражает традиционные представления и культурное знание. Ономастика изучает имена собственные и системы именования. Этимология обращается к происхождению слов, их историческому развитию и семантическим изменениям. В научном наследии Матвеева эти области никогда не существовали изолированно. Более того, цели и проблематика журнала «Вопросы ономастики» и сегодня отражают этот широкий взгляд, помещая ономастику на пересечении истории, археологии, этнологии, географии, антропологии, этнолингвистики и этимологии. Именно такая междисциплинарность делает екатеринбургскую конференционную серию особенно важной: она создаёт общее пространство для исследователей, которые в других обстоятельствах могли бы встречаться лишь на отдельных дисциплинарных площадках.

Важен и сам город проведения конференции. Екатеринбург — не просто удобная площадка, а один из исторических центров российской ономастической науки. Имя Матвеева неотделимо от Урала, его топонимии, полевых традиций и институционального развития ономастики. Его исследования уральских географических названий, включая крупный словарь «Географические названия Урала», помогли утвердить региональную ономастику не как местное краеведческое занятие, а как область широкого исторического значения. Поэтому проведение юбилейной конференции именно в Екатеринбурге имеет очевидную символическую логику: оно возвращает дисциплину к одному из её наиболее продуктивных интеллектуальных центров.

Для ономастов встреча 2026 года заслуживает особого внимания. В объявлении конференции подчёркивается интерес к истории языка и народной языковой традиции, а также к теоретико-методологическим вопросам. Такое сочетание особенно перспективно. Слишком часто современная ономастика оказывается разделённой между богатым эмпирическим материалом, с одной стороны, и абстрактной теорией — с другой. Екатеринбургская серия показывает, что эти направления могут и должны соединяться: конкретные исследования имён, мотивации именования и этимологического развития могут сосуществовать с более широкими размышлениями о методе, семантической реконструкции и культурной интерпретации.

В этом смысле предстоящая конференция важна не только как дань памяти крупному учёному, но и как напоминание о том, какой может быть серьёзная ономастика. Она может быть филологической, не становясь узкой; региональной, не превращаясь в провинциальную; исторической, не теряя связи с современной теорией. Столетие А. К. Матвеева даёт прекрасный повод вновь обратиться к этой научной модели. Для всех, кто интересуется славянской ономастикой, субстратной топонимией, языковыми контактами, народной семантикой или глубинной культурной жизнью имён, за этой конференцией стоит внимательно следить.

Хронология конференции показывает, что мероприятие уже вступило в заключительный этап подготовки. Регистрация завершилась 1 декабря, срок подачи тезисов/аннотаций истёк 1 марта, а приём статей и других материалов завершился 18 мая. Поскольку сама конференция запланирована на 24–27 сентября 2026 года, подача новых заявок уже невозможна. Тем не менее эта встреча остаётся чрезвычайно значимой для научного сообщества — прежде всего благодаря посвящению 100-летию Александра Константиновича Матвеева и ожидаемой насыщенной исследовательской программе. Для тех, кто уже не сможет принять участие в качестве докладчика, конференция всё равно остаётся событием, за которым стоит внимательно наблюдать.